Чтение онлайн

— Я не о том! — женщина снова помотала головой — Я все помнила…все помнила! Господи, во что я превратилась! Господи, господи! Ааа…я жить не хочу! Я не хочу жить! Аааа…

Мария зажала голову руками и зарыдала — горько, безнадежно, как вдова, прожившая с любимым мужем много, много лет и готовая теперь умереть на его гробу. Плач этот был таким тяжким, таким вытягивающим душу, что…я едва не закрыл уши руками.

— Все еще можно исправить! — бодро заключил я, собственно не особо в это веря. На мой взгляд, ей теперь нужно из этой деревни валить куда подальше и никогда больше сюда не возвращаться. У людей память крепкая, и не верят они в души прекрасные порывы. Их жизненный опыт показывает — если некий человек доказал своими делами, что он полный и законченный негодяй, и теперь вдруг ни с того, ни с сего начинает проявлять человечность и доброту — значит, хочет сделать какую-то особенную, невероятно мерзкую гадость. Ну — типа боевой маскировки своих гнусных намерений. Потому от него нужно держаться как можно дальше.

Да и вообще…слишком доброму, хорошему человеку, не способному на насилие и готовому всегда помочь другому человеку лучше держаться подальше от нашего человеческого общества. Не поймут, и радостно воспользуются — во все, так сказать, отверстия.

Вдруг вспомнился старый скандальный фильм Кубрика «Заводной апельсин». Там главного героя, негодяя и подлеца, «излечили» от тяги к насилию с помощью специальной новейшей методики. И выпустили в мир. Вот тогда он и получил по-полной от тех, кого когда-то обидел, оскорбил, ударил, изнасиловал. И мало ему точно не показалось. Страшный, очень неприятный фильм.

В общем, я бы на ее месте вспомнив, что творил за эти годы — собрал бы вещички и свалил отсюда куда подальше. А как она поступит — это уже ее дело. Много чего натворила, и значит, заслуживает наказания.

А с другой стороны — ведь виновата-то не совсем она. Или совсем не она? Мы ведь не судим сумасшедшего за его поступки? И даже преступления. Ведь он не мог осознавать, что делает.

— Что делать, что делать…? — женщина сидела, уставившись в пространство, медленно, тяжело раскачивалась всем своим могучим телом…туда-сюда, туда-сюда…

И мне вдруг стало совершенно ясно: труп. Она — труп! Завтра, или послезавтра, или на следующей неделе — все равно когда — но меня вызовут в этот дом и заставят вытаскивать ее из петли. И я буду держать в руках это большое, смердящее смертью тело и думать о том, что же я в конце концов тут натворил. А потому…

«Запрет на самоубийство! Запрет! Ты не можешь покончить с собой! Никогда, никогда ты не должна кончать с собой! Жить! Быть хорошим человеком, и жить!»

— Что с вами? Вам плохо? — женщина привстала с места, глядя на меня широко раскрытыми испуганными глазами — Водички вам подать?

— Подайте — согласился я сдавленным голосом.

Мне было плохо. Реально, на самом деле — плохо! Меня подташнивало, в голове будто кузнецы работали, руки-ноги тряслись и ощущение было таким, как если бы я долго и тяжело температурил, и вот — на десятый день болезни решил вдруг встать с постели. Ну и…напрасно встал.

Вода была теплой, противной, но я выхлебал ее с такой жадностью, как если бы целый день шел по пустыне. Радовала мысль о том, что в кружку мне точно никто не плюнул. От прежней Марии я запросто мог получить в кружку не только плевок, но и соплю. А может чего и похуже — соли таллия, например.

— Все? Получше стало? — женщина искренне-участливо наклонилась ко мне, и это было совершеннейшим когнитивным диссонансом. Только недавно, два часа назад это был настоящий монстр, которого прибьешь, и Аллах тебе семь грехов простит — как за змею. А теперь…диссонанс, да.

— Получше — кивнул я, переводя дух.

— Получше… — откликнулась женщина, и посмотрела мне в глаза — Вот как мне теперь жить, скажите? У меня вдруг будто пелена с глаз упала! Я так страшно, гадко жила! Такого натворила! И как жить с этим?

— Как все… — вяло пожал я плечами — Попытайтесь загладить все, что натворили за эти годы. Сходите к соседу. Попросите прощения. Кота погладьте…если позволит.

— Кота! Я — кота! О господи — женщина опять залилась слезами — я как вспомню, ч то сделала — убила бы себя! Убила бы! А не могу! Господь не простит самоубийства, не простит!

Опа! Вот как образовалась база под моим посылом! А что, почему бы и нет? Человеку нужно на чем-то стоять, на что-то опираться. И почему бы это не быть Вере?

— В церковь сходите. Свечку поставьте — за тех, кого обидели. Попросите прощения у бога. И у соседа, у соседа попросите! Самое главное — у соседа! Вы ему много крови попили.

— Я на колени паду! Я умолять буду, чтобы простил! Землю буду целовать!

— Вот-вот…просите. И вам воздастся. И сделайте все, чтобы он забыл о том, как вы его обижали. Ухаживайте за ним, сделайте все, чтобы ему было хорошо.

Как-то двусмысленно прозвучало — «сделать ему хорошо». Впрочем — а почему бы и нет? Петр Федорыч мужчина одинокий, Мария тоже одинока — почему бы им и не сойтись? Если получится — я буду только рад. Значит, поработал не напрасно.

Сводник хренов! Купидон с пистолетом! Хе хе хе…

— А пока что напишите мне отказное заявление — что вы претензий к соседу не имеете и разбирательство просите прекратить. Мне бумаги нужно исполнить, чтобы не висели.

— Живы еще? — «ласково» спросил я, глядя сверху на двух существ, которых людьми называть совершенно не хотелось.

— Да пошел ты! Ты ответишь за беспредел, козел!

Из ямы вылетела бутылка из-под воды и просвистев мимо моего уха ударилась в стену. Ну что же, значит вода вам не так уж и нужна. Ничего, посидите до завтра и без воды.

Захлопнул крышку, крики и мат стали слышны поменьше. Ну вот и хорошо, вот и славно! Можно немного и отдохнуть. Почту завтра разберу, сегодня у меня на это просто нет сил. Должен же я отдыхать, черт подери?

Кстати — дома точно стало легче. Похоже на то, как если бы я после долгого блуждания по жаркому солнцепеку с разбегу бросился в прохладный бассейн. Хорошо! Ох, хорошо!

Через полчаса я уже почти пришел в норму. Мда…совершенно явно то, что моя способность колдовать связана с моей жизненной энергией. Внутри у меня есть какие-то энергетические емкости вроде аккумуляторов, эти емкости наполнены Силой. Когда колдую — Сила тратится, и если колдую очень интенсивно, то вычерпываю емкость досуха, и тогда приходится тратить свою собственную…жизнь. То есть фактически можно сказать — я сокращаю себе жизнь такими вот колдовскими делами! Ай-яй…нехорошо-с!