Чтение онлайн

Я сидел совершенно спокойно. Мы мчались сквозь дождливую ночь, теперь уже за пределами силового купола, приближаясь к восточным пригородам Торонто. Я слегка подивился, почему похитители не потащили меня в халукское посольство, или даже в космопорт Ошава на озере Онтарио, а вместо этого направляются из города в Петерборо.

На 122-м километре к северу отходили дороги, ведущие в Кавартас, живописную область озер, лесов и маленьких уютных городков: Бриджнорт и другие спальные районы, скромные колонии деятелей искусства и курорты вроде Фенелон-Фоллз, где стоял коттедж моей подруги Беа Манган и ее мужа; роскошные элитные поселения вроде Маунт-Джулиан, где на озере Каменистом владели особняками в псевдодеревенском стиле главы концернов.

Если уж на то пошло, именно здесь, в Кавартасе, жил Алистер Драммонд – до того, как его скинули с поста главы «Галафармы»…

Полуклоны спокойно болтали меж собой на сложном халукском языке, уверенные, что парализованный пленник не способен их понять – как и большинство ленивых землян, привыкших к автоматическим переводчикам.

Но они ошибались.

В период моей политической активности, когда я только и старался, что раскрыть тайны халуков перед одним из коммерческих комитетов, и делегаты уже как будто начинали принимать меня всерьез, Слуга Слуг Лука в качестве дипломатического жеста попытался облегчить международную ситуацию.

Халукский лидер пригласил культурную делегацию на Артюк, их главную колонию в Шпоре, чтобы показать, что им нечего от нас скрывать. Приглашение относилось к двенадцати влиятельным членам комитета, включая троих представителей прессы из «Ньюсуик», «Космос сегодня» и «Тайме»… и меня, самого знаменитого говнюка столицы. Из-за тонкой душевной и культурной организации халуков нам запретили использовать какие бы то ни было записывающие устройства; но посетителям не возбранялось вести личные записи на ноутбуках.

Приглашение ССЛ'а было с восторгом принято. Среди своих коллег-людей я оказался единственным, кто ради восьмидневного визита в Шпору прошел краткий курс халукского языка. Я планировал сделать это уже долгое время: узнать своего врага и так далее. Остальные члены группы удовлетворялись услугами удобных механических переводчиков. Я тоже обычно носил с собой такую машинку, но собирался иногда забывать ее на разные встречи, надеясь этим спровоцировать хозяев, считающих, что я их не понимаю, на искренние комментарии, обычно остающиеся за кадром.

Но получилось так, что моя хитрость не потребовалась. Автопереводчики, которые мы, земляне, взяли с собой, внезапно сломались в первый же день нашего прибытия на Артюк – возможно, потому, что здешняя солнечная система была потрясена внезапным ионическим штормом, а может, по какой другой причине. Как бы то ни было, наши машинки переделывали халукскую речь в какое-то невнятное бормотание, и на чужой планете не нашлось технических средств для их починки.

Это могло бы стать серьезным препятствием для визита дружбы, если бы Слуга Слуг любезно не предоставил каждому из нас англоговорящий халукский эскорт. Эти высокопоставленные чиновники из его личного штата повсюду сопровождали нас и фильтровали все беседы между нами и местным населением.

Мимика халуков очень бедна и совершенно недоступна земному пониманию. Но все-таки я смог убедиться, что содержание наших бесед и их куртуазный перевод не всегда соответствуют друг другу.

Как я и ожидал, «тур ознакомления» проходил наподобие разыгранного специально для нас спектакля. Нас посвящали только во внешние аспекты халукской жизни – и совершенно ничего не сообщали об их военно-индустриальных возможностях. Близкие контакты нам позволялись только со специально подготовленными гуманоидными особями, пребывающими в грацильной стадии.

– Для вас было бы утомительно и неприятно созерцать бедных чешуйчато-кожных халуков, и уж тем более – находящихся в яйцевидной фазе, – говорили любезные хозяева любопытным членам делегации с мягким упреком. – Кроме того, теперь на Атриуке не так уж много халуков, не пребывающих в активной грацильной стадии – все благодаря вашему чудесному генетическому препарату PD32: C2, который столь волшебно изменил нашу жизнь, победив проклятие алломорфизма.

Так что мы посмотрели на то, что халукам было угодно нам показать. Концерты дисгармоничной халукской музыки; выставки прекрасной халукской живописи; кротких халукских детишек в переполненных начальных школах, осыпавших нас букетами инопланетных цветов; халукских агрономов, работающих на впечатляющих гидропонных фермах, где произрастали культуры, ядовитые для человеческого организма. Все это было очень мило и прилично, а для умудренного опытом космического бродяги – скучнее, чем расстройство желудка.

Если бы, конечно, тот не научился понимать неанглоговорящих халуков, частенько переговаривавшихся в присутствии визитеров.

Взрослые ненавидели нас со всеми потрохами – за то, что человечество жестоко пресекло повальную эмиграцию Млечного Пути и так взвинтило цену на PD32: C2 и другие жизненно важные препараты. Бедные маленькие халукские дети ужасно нас боялись, потому что взрослые объяснили им, что люди – каннибалы, которые едят непослушных ребятишек.

Я делал все, что мог, на ниве просвещения остальных членов делегации и репортеров, но моя хорошо известная антипатия к халукам не склоняла никого к доверию. Под конец ужасного визита гостеприимность Слуги Слуг и его миньонов завоевала сердца нашей группы.

Когда мы вернулись на Землю, пышным цветом расцвели специальные репортажи прессы. Месяцем позже Советом были приняты соглашения с халуками.

С моей паникерской точки зрения, визит оказался даже хуже, чем бесполезным. Все, что я получил в результате, – это поверхностное знание халукского языка, и то порядком повыветрилось из моей головы сразу по возвращении.

Но не целиком.

Под компьютерным контролем наш лимузин летел по надземной трассе под штормовым ветром. Теперь дождь перемежался снегом и льдом. Шерстяной, сидевший за рулем, слегка расслабился, закурил сигарету (этот порок они моментально подцепили у нас, он распространился на всех синерожих, живущих на Земле). И заговорил по-халукски, обращаясь к полуклону в кожаной куртке, сидевшему рядом со мной.

– Бу-бу страшно обозлится, если мы опоздаем. Моя персона боится, что дорога бу-бу-бу. Сегодня последний день людской рабочей недели бу-бу, и поэтому бу-бу-бу.

Кожаный отозвался:

– С таким же успехом моя персона может бороться с бу-бу у нас дома на (какой-то халукской планете). Спаси наши бу-бу задницы Великий Всемогущий Лук, если мы бу-бу-бу.

Шерстяной:

– Моей персоне следует внимательно следить за бу-бу. В настоящий момент дорога бу-бу до самого Петерборо.

Кожаный: