Чтение онлайн

Хорошо хоть, она не позволила Рою Стилу довести себя до слез ни во время перевязки, ни после поцелуев, когда Анабел забыла обо всем, даже о Брете.

Она не заплакала, и хорошо. Сильно болело плечо, но еще сильнее болела душа. Девушка не могла заснуть. Анабел ненавидела предательство и слабость, а сейчас ее можно было обвинить и в том, и в другом. Как же она забыла о своей любви к Брету?

«Так получилось. Ты действовала по ситуации, вот и все, – успокаивала себя Анабел. – Рой Стил спас твою жизнь, заботился о тебе... Он застал тебя врасплох, заставил поверить, что может себя вести как настоящий джентльмен. Он обманул тебя».

Анабел вдруг вспомнила о матери – случалось ли что-нибудь подобное с ней, обманывали ли ее те, от кого она хотела получить информацию? Сомневалась ли она в тех, с кем имела дело?

«Я ведь новичок, – напомнила себе Анабел. – Я могу допустить ошибки».

Но не такие грубые. Такое не должно повториться. Отныне Анабел будет держаться на расстоянии от Роя Стила. Если он думает отвязаться от нее в Серебряном узле, придется его разочаровать. Эверет Стивенсон оторвет Анабел голову, если она не справится с заданием. Она не может положиться на слова Стила, поэтому будет следовать за ним, пока они вместе не найдут Брета. Тогда она поговорит с Бретом и убедит вернуться домой.

Пусть только мистер Стил попытается остановить ее!

«Я не сомкну глаз, – с грустью думала Анабел, ворочаясь на подстилке. Усиливающийся холод пробирал ее до костей. Сильно болело плечо. – Я не засну, но мне нужны силы, чтобы справиться со Стилом. Надо как-то узнать, опасен ли он для Брета или он сказал правду. Надо уговорить Стила взять меня с собой. В Серебряном узле я пошлю телеграмму мистеру Стивенсону и сообщу о ходе поисков. Хотя чего я достигла? Меня ранили, я заблудилась и... целовалась с разбойником».

Мысли Анабел начали путаться. Когда она открыла глаза, уже светило солнце.

«Уже утро. – Она вспомнила все, что произошло. – Когда успело взойти солнце?»

Над Анабел склонился Стил. Лучи солнца играли в его волосах.

– Лошади уже готовы. Завтрак остывает. Если вы едете со мной, хотя бы до Серебряного узла, придется поторопиться. – Он смотрел на нее как удав на кролика. – Ред Коб не теряет времени, и я не могу мешкать. Пошевеливайтесь, или я уеду один.

Анабел попыталась сесть и поморщилась от боли, из раны снова начала сочиться кровь. «Будь я проклята, если скажу хоть слово Рою Стилу», – решила она.

– С добрым утром, – промолвила Анабел, убирая со лба растрепавшиеся волосы. Бросив взгляд на Роя, она выругалась про себя. «Нет, это не человек». Стил успел вымыться, побриться и выглядел бодрым, отдохнувшим и коварным – как волк. Им предстоял долгий день пути.

Анабел и Стил ехали уже несколько часов и не проронили ни слова. Вокруг возвышались горы с опасными ущельями. Свежий ветер дул в уставшее лицо девушки. Зорька резво бежала за гнедым Стила. Они ехали по извилистой неровной тропинке, но Рой, похоже, знал это место как свои пять пальцев. Три лошади убитых бандитов послушно бежали рядом. Путешествие стало настоящей пыткой для Анабел: при каждом толчке рана на плече кровоточила. Но девушка терпела, ни стоном не выдавая своих страданий, лишь морщась и закусывая губу каждый раз, когда боль пронзала ее. Они двигались медленно, Анабел поняла, что Стил не спешит из-за нее: она была ранена и, кроме того, не очень хорошо управлялась с лошадью.

Ветер разогнал тучи, выглянувшее солнце начинало нещадно палить. С каждым часом становилось все жарче, но Анабел сказала себе, что лучше умрет, чем попросит Стила остановиться. Она вспотела, руки, державшие вожжи, дрожали, густые пряди волос падали на щеки и плечи, от чего было еще жарче. Хотелось забрать волосы в пучок, чтобы ветер коснулся шеи и плеч, ведь утром они сразу же отправились в путь. Анабел была готова отдать свои два лучших выходных платья с шелковыми лентами и кружевами – они были аккуратно сложены в саквояже, – лишь бы сделать привал, но, похоже, Рой не думал жалеть ее. Оставалось лишь молча терпеть.

После полудня Стил свернул на тропу, ведущую в лес, и вскоре они очутились на берегу небольшой речки. Проехав вдоль нее и углубившись в заросли хвойных деревьев, путники очутились на поляне.

Анабел замерла, потрясенная открывшейся перед ней красотой. С обеих сторон долину закрывали пурпурные горы. Впереди, до самого горизонта, простирались холмы и прерии. Это был райский уголок. На густых зеленых лугах цвело множество полевых цветов, и среди этого великолепия стояла хижина из бревен. Она расположилась недалеко от ручья, золотистые тополя и сосны окружали ее.

От восхищения Анабел не могла произнести ни слова. Она замерла, не в силах оторвать взгляда от бирюзового неба, позолоченных солнцем гор и маленькой хижины, утопающей в зелени.

– Пошли, – раздался рядом голос Стила.

– Мы здесь остановимся?

Он кивнул, и Анабел с трудом сдержала радостную улыбку. Он не должен знать, какое облегчение она почувствовала, готовая кричать от счастья. Внешне она оставалась спокойной и лишь со страхом подумала о том, что придется слезть с лошади, и боялась, что упадет в обморок прямо у ног Стила.

Но волнение оказалось напрасным. Соскочив с лошади, Рой подошел к Зорьке и, протянув руки, спустил Анабел на землю и, к ее изумлению, на руках понес к хижине.

– Что вы делаете?

– Вы ведь устали.

– С чего вы взяли? Я прекрасно...

– Леди, у вас такой вид, будто вы за один день перенесли столько, что другому хватило бы на целую жизнь. Я не хочу, чтобы вы упали в обморок и еще сильнее повредили плечо. Последние несколько часов из раны, не переставая, сочилась кровь.

– Вы... Вы знали об этом? Рой открыл дверь и вошел внутрь.

– Трудно не заметить, – сухо промолвил Стил, бросив взгляд на повязку. Только сейчас Анабел увидела, что бинт был красный от запекшейся крови.

– Оставайтесь здесь, – строго сказал Стил, опуская девушку на старый диван. – Я достану лекарства и бинты.

Сооружение нельзя было назвать хижиной в полном смысле слова: четыре стены, земляной пол и камин в углу. Но постройка была надежной, без трещин в стенах или в потолке. Здесь можно было укрыться от дождя и снега. У окна, выходящего на юг, стоял стол из сосны и скамейка, а у дивана – трехногий стул. Не было ни ковров, ни занавесок, ни картин на стенах.