Чтение онлайн

Вино вдруг показалось Тайту кислым.

— Я не понимаю. Почему ты должен умереть?

— А как еще Уолсингем может оставить меня в покое? Он выписал приказ о моем аресте. Я предатель, которого следует немедленно задержать и живым доставить в Тауэр. Он прекратит преследовать меня только после моей смерти.

— Но если ты предатель и тебя ждет смерть, то все твое состояние перейдет короне. Если у тебя так много золота, как ты утверждаешь, Елизавета найдет способ отобрать Новый Свет у Испании и Португалии, она…

— Вот почему мне следует умереть нищим, а мое состояние должно быть надежно спрятано на многие годы. Что ты больше всего любишь, Барнабас?

На этот вопрос ему было нетрудно ответить.

— Бидз, — ответил проректор. — Мой колледж — это моя жизнь.

— Значит, ты готов помочь мне передать мои бриллианты колледжу так, чтобы Уолсингем не сумел наложить на них руки?

— Господи, да!

— Даже если это приведет к моей смерти?

Тайт почувствовал, как у него сжимается горло.

— Ты готов упасть на свой меч из-за этого человека?

— Ну, я упаду на чужой меч. Мой собственный Уолсингема не устроит, а мне не стоит его разочаровывать.

Оуэн усмехнулся, но потом его лицо стало серьезным, в нем возникло напряжение, он стал похож на сокола, увидевшего добычу, и даже напомнил Тайту Уолсингема. И Тайт вдруг понял, что не хотел бы стать врагом этого человека, который когда-то был его другом.

— Кто еще находится на содержании у Уолсингема? — резко спросил Оуэн, и в его голосе появилась незнакомая Тайту твердость.

— Кроме Мейплторпа, я никого не могу назвать наверняка. Но сомневаюсь, что существует магистр колледжа в Кембридже или Оксфорде, который бы в какой-то форме не брал деньги от Уолсингема. После лютеранской ереси в двадцатых годах человек, который отказывался помочь королеве, тем самым признавался в измене. Должны быть и другие. Но мне не известны их имена; хозяин не сообщает слугам о своих тайнах.

— Тогда мы должны их выманить.

Теперь, когда голубой камень был полностью освобожден от плаща, Оуэн держал его в руке, и сидящему рядом Тайту показалось, что свет исходит из самого центра черепа.

Оуэн мгновение смотрел на череп, а потом повернулся к однорукому испанцу, который, похоже, был его телохранителем. Между ними произошел безмолвный разговор, в конце которого Седрик Оуэн набросил свой плащ, чтобы скрыть голубой камень, повернулся к Тайту и сказал:

— Барнабас, сегодня Рождество. Если я предложу тебе должность ректора Бидза в качестве рождественского подарка, что ты мне ответишь?

Тайт невесело рассмеялся.

— Я отвечу, что тебе лучше лечь спать и принять настойку опиума, чтобы завтра мы могли начать разговор с чистого листа.

— Ты не хочешь стать ректором Бидза?

— Конечно хочу. Я отдал всю жизнь колледжу и достаточно тщеславен, чтобы принять в ответ главную почесть. Я бы предпочел ее званию короля Англии, впрочем, даже думать об этом небезопасно. Мейплторп принадлежит к таким людям, которых не стоит задевать. У него трое крепких слуг, и один из них способен победить лучших бойцов Лондона. Он называет их своими мастифами в человеческом облике, и они не раз убивали людей темными ночами, так что никому и в голову не приходило призвать их к ответу. Он скрывается под маской аскетизма и благочестия, но уничтожает тех, кто встает на его пути. Именно по этой причине он и избран ректором; никто из нас не осмелился выступить против.

На лице испанца появилась свирепая улыбка.

— Вызов! Наконец! Англия хорошее место, сеньор Тайт.

Седрик Оуэн не обратил ни малейшего внимания на слова своего телохранителя, что позволило обрадованному Тайту поступить так же. Он уже собрался перевести разговор на более безопасную почву, когда Оуэн встал и допил вино в своем кубке.

— Что ж, значит, сейчас самое подходящее время сходить к Роберту Мейплторпу и рассказать ему о неожиданных гостях, посетивших твой дом. Покажи ему письмо и попроси у него совета как у ректора Бидза, а не как у шпиона Уолсингема, Скажи, что мы измучены и просим тебя о христианском милосердии. Сейчас Рождество, и все дороги непроходимы. Нас невозможно доставить в Лондон, и ты просишь у него совета.

— Он тебя убьет, — коротко сказал Тайт.

Оуэн поклонился.

— В таком случае ты исполнишь свой долг и Уолсингем будет хорошо к тебе относиться. Если я не смогу сделать тебя ректором Бидза, то лучшего рождественского дара не придумаешь. Пожалуйста, иди. Если кто-то видел, как мы к тебе пришли, у тебя будут неприятности, если ты задержишься с докладом Мейплторпу.

Колледж Бидз, Кембридж, Англия

Канун Рождества 1588 года

Лишь эхо ударов ночного колокола нарушало тишину на совершенно темных улицах Кембриджа.

Снегопад ослабел, адский ветер стихал. Молодая луна упала за край земли, оставив лишь далекие звезды, которые тщетно пытались разогнать мрак.

Однако на сей раз Седрику Оуэну не требовалось зрение, чтобы определить, куда идти. Его вели инстинкт и воспоминания, а когда и они перестали помогать, он вытянул перед собой обе руки, следуя за Барнабасом Тайтом по дороге от Магдален-стрит и вдоль реки к Мидсаммер-Коммон.

Костяшки его пальцев задели дерево, и он свернул налево, под арку геометрического моста Джона Ди. По тому, как изменился хруст снега под ногами и потеплело у него на сердце, Седрик Оуэн понял, что пришел домой.

Он сжал руку старого наставника. Тайт не был бесстрашным человеком по своим инстинктам; его мужество было другого происхождения, он продолжал действовать, несмотря на охвативший все его существо ужас.

— Мы будем ждать здесь, — сказал Оуэн. — Пока ты в безопасности. Держись подальше от схватки, и с тобой ничего не случится.