Чтение онлайн

Она не могла сосредоточиться. Череп стоял на письменном столе на всеобщем обозрении; Кит попросил, чтобы она поставила его именно здесь. Голубые глаза наблюдали за ней с неизменной внимательностью и казались такими живыми, что ей было немного не по себе.

— Ты похож на моего деда, — сказала Стелла вслух. Это не вполне соответствовало истине, но из всей семьи именно дед по материнской линии был на нее похож. В течение шестидесяти лет он выращивал овец в Инглборо, летняя жара сменялась зимними снегами, и в самом конце, когда Стелла была еще совсем маленькой, а он старым, ей казалось, что погода забрала у него всю плоть, и лишь сморщенная коричневая кожа покрывала череп.

Из туманных глубин ее памяти дед ей ответил:

— Тебе нужно проснуться, дитя. Сейчас не время спать.

— Я не сплю. Я работаю. Это только кажется, что я сплю.

— Нет.

Теперь это был другой голос. Стелла заморгала. На месте деда появилась молодая женщина, похожая на нее. Но все же другая, темные волосы заплетены в косы, свисающие до локтей, а кожа скорее коричневая, чем белая.

— Ты спишь, и тебе нужно проснуться, в противном случае все было напрасным. Проснись немедленно!

Она хлопнула в ладоши.

Кабинет был заполнен дымом, ползущим по полу, клубящимся возле ножек ее стула. Каменный череп оставался в темноте, в его глазницах не мерцал свет. Плоский экран компьютера потемнел, он отключился.

Стелла потерла глаза и глубоко вздохнула. В голубой части ее разума череп выпал из глубокого сна.

Желтая пелена его паники встретилась с ее собственным ужасом. Она схватила ноутбук, побежала к двери и во всю силу легких закричала:

— Пожар!

Тринитпи-стрит, Кембридж, Англия

Канун Рождества 1588 года

Доктор Барнабас Тайт, ридер [23] физики и философии, заместитель ректора колледжа Бидз в Кембридже, наслаждался теплом камина в благословенном одиночестве собственных покоев, когда в дверь постучали.

Он не отреагировал, поскольку полностью погрузился в размышления относительно письма. Постепенно он все больше привыкал к одиночеству. Его жена умерла так давно, что он вспоминал о ней лишь ночами, когда город спал, окутанный тишиной, а он сам лежал, не в силах спрятаться за пологом сна. Боль потери все еще не отпускала; Элоиза была его другом и доверенным лицом, а не только партнером в постели, но теперь на смену острому горю пришла тупая щемящая тоска, ставшая частью его существования.

Прежде он сетовал на отсутствие детей и даже подумывал о том, чтобы жениться еще раз, но ни одна из знакомых ему женщин не могла сравниться с Эллой умом или остроумием — а те, что могли бы стать неплохими подругами, неизменно выбирали мужчин более известных — во всяком случае, с более высоким доходом. Так или иначе, но он понял, что любит свой бессмертный колледж больше, чем мог бы любить другую смертную женщину. И он принял решение служить камням и зданию, студентам и преподавателям, и с тех пор его жизнь стала более счастливой.

Когда Тайта назначили проректором, начались разговоры о том, что без жены мужчина не может быть полноценным — кто будет следить за домом? — но теперь, через три года после вступления его в должность, те, кто любил брюзжать, обратили свое внимание на других, а он, в отсутствие подходящей женщины, которая могла бы приглядывать за слугами и следить за разнообразием его меню, вернулся к старой практике. Теперь он брал к себе на постой студентов, и по мере того, как переходил от среднего возраста к почтенному, ему все больше нравилось общество молодых людей.

И все же он наслаждался спокойствием праздников, да и с проблемами по дому справлялся легко. Вот почему он отпустил тех слуг, которым хотелось вместе с родственниками посетить мессу, чтобы возблагодарить Господа за то, что английские войска под предводительством лорда Говарда и знаменитого Дрейка сумели разгромить испанскую Армаду короля Филиппа, освободив тем самым Англию от армии герцога Пармского.

Тайта не призывали в армию для защиты королевства. Он был одним из известных врачей Англии, к тому же возраст и ранение левого колена не позволяли ему носить меч, которым он пользовался не слишком умело. Его друзья, коллеги и студенты отправились в армию, и в знойной жаре на южном побережье, не слишком хорошо вооруженные и плохо подготовленные, ждали встречи с прекрасно организованной профессиональной армией, которая так успешно покорила Нидерланды.

Ушел Арчибальд Гарлинг, студент-медик, два года спавший в прихожей перед спальней Тайта, и забрал с собой своего друга, несчастного Джетро Миссала, чье изуродованное плечо сделало его объектом столь жестоких шуток, что он с детства заикался. Однако Миссал превосходно знал право, и Тайт, как его наставник, отчаянно возражал, когда понял, что все эти замечательные знания могут погибнуть под ударами клинков армии Пармы.

Тот факт, что сам Тайт не владел клинком, не придал силы его аргументам, и в конце концов он вынужден был уступить и признать, что право, которое они все так любили, исчезнет из католической Англии, если ею будет править Испания. И молодой Джетро, хромая, ушел на войну, намереваясь встать на пути испанской волны, пусть только для того, чтобы немного ее задержать, когда она перешагнет через его труп.

Однако случилось чудо, и армия не пришла, а двое друзей возвратились в Кембридж. Физически они не пострадали, чего нельзя было сказать об их разуме. Они рассказывали о пищевых отравлениях и холере, об отсутствии провианта и воды, о непорочных прежде женщинах, открыто предлагающих свое тело, чтобы удержать мужчин от дезертирства, рассчитывая получить защиту от испанских убийц, которые, по слухам, доходящим из Нидерландов, были много страшнее дизентерии.

Они даже во сне говорили об ужасе, который испытывали перед блистающей Армадой испанского флота, плывущего с невиданным великолепием в английских водах.

Они видели размеры испанских пушек и предчувствовали неминуемую гибель, но потом появился пират Дрейк, направивший свои маленькие, но быстрые, подобные горностаям, суда на неповоротливых быков Медины-Сидонии, а Бог послал благоприятный ветер на помощь англичанам, и всем показалось, что пуританская религия ему ближе, чем католическая, поскольку Парма развернул свою армию и вновь принялся убивать фламандских крестьян, а остатки сожженной и разбитой Армады поплыли в Шотландию, которая, как говорят, была закрыта льдами, так что им пришлось вернуться с другой стороны. И даже когда Арчи и его друзья отправились на западное побережье, чтобы отбросить врага, у испанцев не хватило мужества, чтобы высадиться и дать сражение. Ветер Господень отбросил их на ирландские скалы, где они потеряли еще больше кораблей.