Князь Барбашев
Шрифт:
А вдруг теперь, получив по щам, они согласятся с королём? И тогда когги и пинки с поднятым королевским штандартом - рука с саблей на красном полотнище - из частных на королевской службе превратятся в государственные. Не станет ли от этого только хуже?
Каждое принятое решение тянет за собой изменение. И кто подскажет - что лучше? Не окажется ли реальная история более щадящим вариантом, чем его альтернатива? Не проще ли плыть по течению, снимая сливки отовсюду, докуда сможем дотянуться? Кто знает. Однако - делай, что должно, и пусть будет, что будет!
Вот так, гоняя подобные мысли, он чертил очередную карту, пока не подошёл к небольшому участку побережья, на котором было обозначено какое-то поселение с немецким названием Polangen. Думаю, мало найдётся людей, кто без Интернета сообразит, что это такое! А ведь литовская Паланга очень известное место! Именно тут по преданию жила вайделотка Бирута - жена Кейстута и мать великого Витовта.
Этот рыбацкий посёлок, возникший то ли в XII то ли в XIII веке, долгое время совместно со всей Жмудью был местом раздора между Великим княжеством и Орденом. Какие-то жалкие 20 вёрст не давали двум рыцарским государствам объединится и заиметь общую границу. А зажатый между ними кусок земли был для Литвы единственным выходом к морю.
Конечно, и Витовт и купцы хотели бы иметь во владении устье Немана и Мемель, как торговый порт, получив тем самым удобный путь для транзита товаров от самой Вильны до моря, но, даже проиграв, великий магистр сумел удержать их в своих руках. Вот так и получилось, что нынешний курортный городок, возникший всего в 27 километрах к северу от Клайпеды (как ныне зовётся бывший орденский город Мемель), когда-то служил единственными морскими воротами Великого княжества Литовского.
Конечно, полноценным портом он так и не стал, но долгое время конкурировал не только с Мемелем, но и Ригой. Дошло до того, что магистраты Риги и Лиепаи обратились к шведам за помощью и в начале Северной войны флот Карла XII разрушил портовые сооружения в Паланге и соседней Швянтойи. А устья протекающих сквозь них рек забуторили песком и камнями. Как говорится, не конкурируй с сильными.
Ой, только не думайте, что Андрей знал это всё! Он же не ходячая энциклопедия. Всё, что он помнил о Паланге это её уничтожение шведами. Его просто зацепило в своё время, что ведя судьбоносную для всей шведской империи войну, Карл позволил себе отвлечься на такую второстепенную цель. Хотя, конечно, стоит признать, что в первые годы мало кто думал о судьбоносности войнушки где-то на задворках Европы. Ведь и Карл и его союзники так и планировали: быстренько всех разбить и вперёд, делить наследие испанского короля!
Зато где-то в мозгу отложилось знание, что Паланга - порт и довольно успешный, раз кто-то хотел его уничтожить. И вот теперь, глядя на надпись на карте, он вдруг понял, что чувствовал Стивенсон. Но если у того только родилась идея романа, то у Андрея родился план пиратского набега. В духе Генри Моргана и Стеньки Разина. А что? И тот и тот брали на саблю богатые города, так неужели ему не поддастся какое-то местечко, где всех жителей всяко меньше тысячи. Тут, главное, правильно к делу подойти.
Как всё же хорошо, что он во времена Василия III попал. Тот, в отличие от сынка своего, вотчинников сильно к ногтю не пригибал. Это Иван Грозный сразу после Стоглавого собора ещё и новое правило введёт, уравняв и помещика и вотчинника в обязанности по первому зову в походы ходить. А при Василии такими только помещики и были, чем многие держатели вотчин и пользовались. Да что далеко ходить: братцы Федя да Боря. Сидят себе по домам и в ус не дуют. Больно им это надо в бой идти! Конечно, для государства это было край как не выгодно, вот Грозный и исправит упущение, но на данный момент Андрею этот изъян в законодательстве был только на руку. Не надо думать, как от службы откосить. Заодно и голову ломать - где воинов набрать - тоже не надо. Как говорится - введём всё лучшее, что есть! Пиратские экспедиции ведь не один человек оснащал. Там целые компании были. Вот и Андрей решил испробовать подобную практику. Пока что с собственной семьёй. Потому как не дело это - от рода отбиваться.
А выгода от налёта однозначно будет - какой-никакой, а порт в Паланге был. Да и просто чухонцев привезти тоже неплохо. Холопские руки всем нужны!
Вот так холодной зимней ночью и созрел план набега на вражеское побережье.
Братья на авантюру самого младшего - но зато и самого удачливого - повелись с охотою. Труднее было уговорить старшего. Однако Михаил в последнее время сильно озадачивал Андрея тем, что практически перестал отчитывать его за "неподобное поведение". Да что там, он даже идею сватовства к дочке дьяка принял без обычных нотаций! Так что может и с набегом не пошлёт сразу.
И ведь действительно, не послал. Выслушал, посидел задумчиво и... согласился! Так под рукой у Андрея и оказались полторы сотни хорошо укомплектованных дружинников. Прибавьте к этому сотню молодцов-ватажников, и станет ясно, что спасти Палангу сможет только чудо. Но чудо - это уже не его епархия.
*****
В этом доме все время гостит кто-нибудь,
Не стесняйтесь, коль вам довелось.
Знать, беседа длинна,
Я налью вам вина.
Добрый вечер, мой пленник и гость.
Слова романса как никогда лучше подходили к этому вечеру, разве что не было тут никаких пленников. Зато собралось очень даже изысканное общество.
О нет, это были не чванливые князья да бояре, наоборот, большинство из собравшихся были роду захудалого. Правда это не всегда сказывалось на их благосостоянии, но в сословном обществе не всё меряется деньгами. И собравшиеся в просторной горнице люди это знали как никто другой. Но это не мешало им проводить время в удовольствии. В удовольствии от умной беседы, а не от вин и яств.
Здесь, в небольшом бревенчатом доме, скромно, на фоне боярских-то хором, жавшемуся у самых стен Кремля, часто собирались самые образованные люди Московского государства. Многие из них знакомы были ещё со времён литературного кружка архиепископа Геннадия, некоторые присоединились позже. Но всех их объединяла тяга к знаниям.
Андрея в это общество ввёл в своё время игумен Иуавелий. И бывать здесь ему нравилось больше, чем в государевых палатах или боярских чертогах. Здесь царил дух вольнодумства и книжности. Здесь спорили до хрипоты, обсуждая новый трактат, и хвалили автора за точность перевода. Здесь обсуждались вопросы, о которых Андрей и подумать не мог. Да сами представьте такую картину: игумен и дьяк обсуждают устройство мира и игумен, ссылаясь на учёных древности, объясняет дьяку, что Земля видом похожа на желток и окружена тонким слоем аэра, как белком. И этакое вот яйцо мчится себе божьим помыслом в великом эфире! И даже яичной скорлупе находили место в этом устройстве. То была твердь небесная, не дающая аэру истечь от Земли. Да-да, вот такие встречались тогда монахи на Святой Руси. А некоторые шли дальше и утверждали даже, что Птолемей был не прав и это не Солнце кружится вокруг Земли, а Земля и другие планеты вокруг Солнца. Потому как всё созданное богом к свету стремится. Вот так! И куда всё это делось потом? Уже ведь всего через век те же монахи будут считать подобные измышления ересью. И Петру придётся приложить немало сил, чтобы продавить церковное сопротивление.