Книга Мертвых
Шрифт:
– Отвечай, иначе я насажу его на меч!
В доказательство своих слов солдат направляет острие клинка на ребенка.
– П-пятнадцать, - с болью выдыхает юноша.
– Пятнадцать, - "шрам" довольно кивает.
– Как раз сгодишься для работы на рудниках.
– Не убивай его, прошу. Я сделаю все, что угодно, только не убивай брата...
Захватчик улыбается. Схватив маленького Генри за голову, он кидает его в сторону, и визжащий малыш исчезает в пасти подбежавшего волка.
– Нет!
– Вот, что случается с...
Договорить он не успевает. Небо внезапно заливает ярким красным светом, кто-то кричит:
– Капитан, в сторону!
– Сраный Ель снова палит куда попало!
Снаряд врезается землю, и их накрывает оглушительным гулом взрывной волны.
***
– Нашел что-нибудь, Патрик?
– Не-а. Походу эти говеные псы все заграбастали себе. Только всякие железки и остались. О, гляди-ка, еще и кольцо.
– Золотое?
– Медяк.
– Так выкинь его, балбес! Сейчас за медь дают меньше, чем за чистое лошадиное дерьмо. Им, видите ли, удобрения нужны для растений. Тьфу ты, куда только катится мир.
– И не говори. Походу скоро мы вообще останемся без заработка.
– Угу. А у меня вот-вот дитятко появится.
– Поздравляю! Что ж ты сразу не сказал, старый хрыч?
– Сам ты старый, бычий ты хрен. Просто сглазить не хотел. В прошлом коду как Марта разродилась, так девчушка мертвая появилась. Тьфу-тьфу, мы ее быстрей на святой землице прикопали, чтобы вурдалак какой не явился.
– Марта-то небось убивалась?
– Еще как. Целыми днями продыху не давала, заперлась в каморке и рыдает, только стенки трясутся. Между прочим, весь месяц я других двоих сам с ложечки кормил, чуть не спину не надорвал, пока между работой и домом разрывался.
– Ну-ну, все в конце концов налаживается. А Гейла и Жук?
– А что с них станется? Живы-здоровы. Одна красивенькая прям как цветочек какой, а другой с каждым днем все выше и толще, скоро уже вместо меня сможет землю копать.
– Это хорошо... А, долбаный Холхост!
– Чего такого?
– Снова трупы, едрить их в задницу это сучье отродье! Воняет как в нужнике у Лине, хоть стой хоть вешайся.
– Так заткни нос и пошарь по карманам.
– Да ну, навряд ли они и там чего оставили, ты ж знаешь этих оборотней клятых. Я лучше вон к той развалюхе пойду. Дом, глядишь, богатый, только остыл. По-любому осталось чего.
Услышав удаляющиеся шаги, Дастин захрипел. На крик сил не оставалось, горло неимоверно першило, и язык опух настолько, что не выговорить ни слова.
Юноша попытался двинуть рукой или ногой - бесполезно. Тело его не слушалось, зато кожа горела с удвоенной силой, а боль с каждой секундой все нарастала. Под грудой тяжелых трупов он лежал совершенно неподвижно и не мог сделать и вдоха, а если и удавалось зачерпнуть маленькую порцию живительного воздуха, то вонь мертвечины тут же проникала внутрь, кружа голову.
– М-м-м!..
Дастин понимал: если он не сможет позвать не помощь, то умрет страшной смертью. Даже страшнее, чем погиб вчера его отец.
Растрескавшиеся губы едва шевелились.
– Помо!..
– голос сорвался, и легкие обожгло вчерашним огнем.
Шаги остановились.
– Слышал? Вроде зовет кто?
– Да не, тебе показалось. На таких пепелищах чего только не привидится. Помнишь, в прошлый раз мы тоже думали, что кто-то помощи просит?
– Ага. Оказалось, гуль. Едва ноги унесли. Развелось тварин, управы на них нет!
– Это ты что же, проводников хочешь вернуть?
– Заткни хлебало, дурень! И сплюнь. Я бы лучше от вурдалака сдох, чем пожелал, чтобы эти звери сраные вернулись!
– И то верно.
Нет, нет! Вот же он! Почему они не идут?
– Помогите!
– сделал Дастин над собой усилие.
Правая рука невольно дернулась. Пальцы задели лежащий рядом осколок стены, и маленький камешек скатился вниз, звонко стукнувшись о какую-то железку.
– Вот снова. Слыхал? Точно есть тут кто-то!
– Ладно, авось и правда. Откуда звук шел?
– Из той кучи.
– Давай растащим трупы, там и посмотрим. Только ты смотри: если рожа какая появится, сразу палкой по носу бей и деру давай.
– Знаю.
Дастин почувствовал, как его ноша постепенно становится легче. Эти двое и вправду стали растаскивать гниющие трупы в его поисках, и он сквозь лихорадочный бред почувствовал едва заметное облегчение. Ему помогут, его найдут...
– Ох, черти драные, вот это образина!
Едва разлепив опухшие глаза, юноша увидел, что мужчина смотрит прямо на него, прикрывая от отвращения нос, но помочь не торопится.
– Что ж с тобой приключилось, малец?
– второй, кажется, был постарше и выглядел лет на сорок.
– Помогите, - только и смог он снова попросить помощи.
Они его будто не слышали. Напарники внимательно оглядывали изувеченного Дастина, лежащего на горе трупов, и их взгляды остановились на маленьком круглом кусочке обсидиана, оправленного в серебро, который покоился у него на груди.
Дастин помнил. Этот камень - камень его теперь уже покойной матери - нашел отец прошлым летом в лесу, посчитав по ошибке, что это заржавевший наконечник стрелы. Решив проверить, он стукнул по нему рукояткой ножа, и тот разлетелся на десятки мелких осколков. Самый большой, что остался, он отшлифовал и инкрустировал в подвеску.