Чтение онлайн

– - Видите ли, у васъ репутацiя очень лeваго человeка. Лекцiи же ваши усердно посeщались людьми, которыми мое вeдомство интересуется. И -- не у меня, но въ Парижe -- возникла мысль, что, быть можетъ, это не совсeмъ случайно... Я потому такъ откровенно говорю, что мысль о?к?а?з?а?л?а?с?ь нелeпой... Я вдобавокъ интересовался вами, какъ университетскимъ товарищемъ. Изъ вашего "Ключа" мнe довелось прочесть лишь одинъ отрывокъ, и я могъ убeдиться въ томъ, что революцiонность ваша сомнительная и что ультра-лeвымъ васъ можно назвать развe только для смeха... Вы не сердитесь?

– - Нисколько. Мнe, впрочемъ, не совсeмъ ясно, что такое значитъ "ультра-лeвый"? Въ области практической я предъявляю къ государству довольно скромныя требованiя,-- приблизительно тe, которыя осуществлены въ Англiи и съ которыми вы такъ усердно боретесь. Но этого я въ "Ключe" почти не касался. Моя книга, какъ вы изволили сказать, философская, во всякомъ случаe теоретическая. Я подвергаю критикe разныя наши учрежденiя и догматы. Отношенiе мое къ нимъ какой-то остроумецъ назвалъ аттилическимъ: я, молъ, какъ Аттила, все предаю мечу и огню. Но это очень преувеличено. Притомъ, повторяю, у меня чистая теорiя.

– - Вотъ, вотъ... Я одинъ вашъ аттилическiй отрывокъ читалъ съ истиннымъ наслажденьемъ и охотно признаю, что у него два равно отточенныхъ острiя, направленныхъ въ противоположныя стороны. Лeвымъ ваша книга, должно быть, еще непрiятнeе, чeмъ правымъ, и это меня, конечно, утeшаетъ. Но... Простите тривiальное замeчанiе: {225} я вообще боюсь, не столько бисера (бисеръ вещь вполнe безобидная), сколько его отражены въ мозгу свиней. Въ современномъ мiрe и безъ того очень развиты аттилическiе инстинкты. Вотъ и у насъ, я думаю, когда купцы бьютъ въ ресторанахъ зеркала, это происходитъ отъ излишняго аттилизма.

– - Очень можетъ быть,-- отвeтилъ, смeясь, Браунъ,-- вeроятно, купецъ пьянымъ инстинктомъ чувствуетъ, что и ресторанъ дрянной, и зеркала дрянныя.

– - Повeрьте, ничего подобнаго. Онъ потому ихъ и бьетъ, что они дорогiя и хорошiя: денегъ куры не клюютъ, разбилъ, вставь, с... с..., новыя!.. Но если слушатели вашихъ лекцiй начнутъ бить разныя зеркала, то, боюсь, новыя будетъ вставить трудно. Поэтому, можетъ быть, мы не такъ неправы, относясь подозрительно къ людямъ съ аттилическимъ инстинктомъ,-- разумeется, если они не чистые теоретики... Но вы кушайте...

Федосьевъ, тоже смeясь, пододвинулъ Брауну блюдо. Разговоръ шелъ въ столовой Федосьева. Онъ жилъ въ частной холостой квартирe, обставленной небогато, чуть только прилично, и безъ всякихъ претензiй. Видно, и квартира, и ея обстановка мало интересовали хозяина. Коверъ, буфетъ, кожаные стулья были куплены въ первомъ магазинe по сосeдству съ домомъ. На покрытомъ дешевенькой салфеткой столикe стоялъ большой граммофонъ. На стeнe были развeшены фотографiи въ золоченыхъ рамкахъ. "Не хватаетъ канарейки",-подумалъ, войдя въ столовую, Браунъ.-- "Вотъ и суди по обстановкe..." Впрочемъ, когда онъ присмотрeлся къ квартирe, кое-что въ ней показалось ему характернымъ для Федосьева. Лампы давали много меньше свeта, чeмъ было бы нужно, и уюта, несмотря на мeщанскую {226} обстановку, не было. Обeдъ былъ хорошъ, безъ лишнихъ, предназначенныхъ для гостей, блюдъ. Подавалъ лакей въ сeрой тужуркe, безъ перчатокъ, съ бeгающими, воспаленными глазами.
– - "Вeрно охранникъ"...

– - Такъ вы читали "Ключъ"?
– - спросилъ Браунъ, кладя себe на тарелку кусокъ индeйки.-- Какъ это у васъ хватаетъ на все времени?

– - На все не на все, а на чтенiе хватаетъ... Для меня, Александръ Михайловичъ, какъ, впрочемъ, извините меня, и для васъ, начинается тяжкая подготовительная школа по изученiю ремесла старости... Салата совeтую взять... Или вы, по французски, eдите салатъ отдeльно?.. Скорeе подавай, -приказалъ онъ лакею,-- баринъ спeшитъ. Какъ могу, скрашиваю жизнь: книги вообще очень помогаютъ, но въ послeднее время все меньше. А вамъ? Вeдь вы, Александръ Михайловичъ, насколько я могу судить, человeкъ нервный, и раздражительный?

– - Есть грeхъ.

– - И не безъ легкихъ "тиковъ"?

– - Не безъ легкихъ тиковъ. Не выношу ученыхъ дамъ, дeтей въ очкахъ, толстыхъ мопсовъ...

– - Что еще?

– - Я не шучу. Какъ насчетъ "тика смерти"? Вeдь люди дeлятся на завороженныхъ и "не-боящихся"...

– - Невeрное дeленiе. Я скорeе изъ не-боящихся, а все-таки "завороженъ"... Если не самой смертью, то ея приближенiемъ. По крайней мeрe къ каждому новому человeку,-- къ умному, разумeется,-- я подхожу съ нeмымъ вопросомъ: что даетъ ему силу и охоту жить? Но этого не надо принимать трагически. Человeкъ удeляетъ философскимъ мыслямъ часъ-два въ сутки. Остальное время у него, слава Богу, свободно... Бываетъ, {227} весной повeетъ свeжимъ теплымъ вeтеркомъ, идя увидишь хорошенькую дeвушку, только начинающую жить, и, старый дуракъ, серьезно вeришь въ завтрашнiй день: вeчный обманъ тутъ какъ тутъ.

– - Тутъ какъ тутъ?
– - переспросилъ Федосьевъ.-- И, правда, слава Богу... Непремeнно прочту вашу книгу. Жаль, что мнe изъ нея попалось лишь нeсколько главъ, безъ начала и конца. Многаго я поэтому не могъ понять, даже въ терминологiи... Что такое, напримeръ, мiры A и B?

– - Ахъ, это никакого интереса не представляетъ, такъ, маленькое отступленiе въ сторону,-- отвeтилъ Браунъ.-- Я говорилъ о двухъ мiрахъ, существующихъ въ душe большинства людей. Изъ ученаго педантизма и для удобства изложенiя я обозначилъ ихъ буквами. Мiръ A есть мiръ видимый, наигранный; мiръ B болeе скрытый и, хотя бы поэтому, болeе подлинный.

– - Да вeдь, кажется, обо всемъ такомъ говорится въ учебникахъ психологiи?
– - спросилъ Федосьевъ.-- Мнe знакомый психiатръ объяснялъ, что теперь въ большой модe ученiе о подсознательномъ, что ли?

– - Нeтъ, нeтъ, совсeмъ не то,-- отвeтилъ Браунъ.-- Вашъ психiатръ, вeрно, имeлъ въ виду вeнско-цюрихскую школу: Брейера, Фрейда, Юнга. Это ученiе теперь дeйствительно въ большой модe, но меня оно не интересуетъ и многое въ немъ -- гипертрофiя сексуальной природы, эдиповъ комплексъ, цензура сновъ -- кажется мнe весьма сомнительнымъ... Нeтъ, благодарю васъ, больше не угощайте, я сытъ... Я совершенно не занимаюсь областью безсознательнаго и подсознательнаго. Точно также не занимаютъ меня и учебники психологiи,-- Ich und Es, the pure Ego, les personnalite's alternantes и т. д. Я не жду объясненiя человeческихъ дeйствiй отъ профессоровъ психологiи. {228} Нeкоторыхъ изъ нихъ -- весьма извeстныхъ -- я знаю лично. Это безпомощные младенцы, ровно ничего не понимающiе въ людяхъ... Впрочемъ, можетъ быть, мои мысли и не новы, гарантiи новизны я не даю.

– - Такъ что же все-таки за мiры, если не секретъ?-- спросилъ, безъ большого, впрочемъ, интереса, Федосьевъ.

– - Точными опредeленiями не буду васъ утруждать, лучше кратко поясню примeромъ изъ той области, которая васъ интересуетъ. Я зналъ вождя революцiонной партiи -- иностранной, иностранной,-- добавилъ онъ съ улыбкой.-- Въ мiрe A это "идеалистъ чистeйшей воды", фанатикъ своей идеи, покровитель всeхъ угнетенныхъ, страстный борецъ за права и достоинство человeка. Такимъ онъ представляется людямъ. Такимъ онъ обычно видитъ себя и самъ. Но съ нeкоторымъ усилiемъ онъ, вeроятно, можетъ себя перенести въ мiръ B, внутренне болeе подлинный. Въ мiрe B это настоящiй крeпостникъ, деспотъ, интриганъ и полумерзавецъ...