Чтение онлайн

— Ангел! Что…

Я одним прыжком подскочила к Клыку. Хватаю его за руку. Она ледяная. Один глаз приоткрыт, но в нем нет ни искры жизни.

Клык будет первым, кто…

Я не разрешаю себе об этом думать. Этого слова я не скажу, даже мысленно, даже про себя. Но он и вправду выглядит как… Кажется, он…

В этот момент в дверях боковой комнаты появляется Полотняный. В руках у него коробки с лекарствами.

— Похоже, ты, Макс, пожалела о своем решении?

В ответ я рычу:

— Грязный мясник, что ты с ним сделал? Ты что, через мясорубку его пропустил?

— У него оказалась неадекватная реакция на успокоительные средства, — врет Полотняный. — У него была травма.

В мозг мне ворвался монотонный гуд, и мой взгляд падает на монитор рядом с койкой Клыка. И на прорезавшую экран прямую линию.

— У него сердце остановилось! — ору я, хватая Полотняного за грудки. — Сделай же что-нибудь!

— Чему удивляться, Макс. Я тебя предупреждал. Говорил, что ничего хорошего из вашей «любви» не выйдет. Но ты не слушала. Тебе только одного хотелось. Я давал тебе шанс защитить всех, кого любишь. Ты сама от него отказалась.

Он убил Клыка? Как он мог?

— Теперь уже поздно. Никто ему не поможет. Сожалею.

Он. Убил. Клыка. Какая бессмыслица. Всего три слова, но мне никак не сложить их в связное предложение.

Мне хочется схватить и трясти Клыка за плечи, плеснуть ему в лицо холодной водой, таскать его за волосы — только бы он проснулся. Я смотрю на него, на его сине-серое лицо. Я не понимаю, я не хочу понимать, куда ушла из него жизнь.

Какая-то отдаленная часть моего сознания фиксирует хлопанье крыльев на террасе. Значит, прилетела стая. Но все, что я вижу, все, что я чувствую, — это холодная безжизненная рука Клыка в моей руке.

Мой мозг никак не может включиться. Сознание не работает. Оно застыло в мертвой, не постижимой уму точке.

Клык — после всего того, что мы с ним пережили, через что прошли…

Ушел?

Та малая часть моего сознания, которая еще на что-то способна, регистрирует двери по обе стороны лаборатории. В одни врывается стая. В другие хлынула охрана.

Знакомая злобная физиономия моего старого врага мистера Чу на мгновение выводит меня из оцепенения.

— Круши их! — крикнула я. — Бей без пощады!

— Вперед! На врага! — откликнулся Игги.

Ребята знают, мне от Клыка не отойти, но я никогда еще не видела их такими уверенными и такими полными решимости и отваги. Может, это оттого, что мы в лаборатории, и нигде наша ярость и наши природные боевые инстинкты не срабатывают лучше, чем в белых кафельных лабораторных стенах?

Игги вихрем пронесся по комнате, сметая с каждой поверхности банки и пробирки, переворачивая столы и роняя стеллажи.

Треск, звон и хаос дали стае мгновенное преимущество. Охранники было прицелились, но стая рассыпалась по всем углам комнаты. Мозги у взрослых все-таки страшно неповоротливые.

— Скейтборд! — подсказывает Игги Газману.

Газ подлетает к потолку, повисает на трубе, качнувшись разок, катит по ней через весь потолок, поддавая охранникам пятками направо и налево, спрыгивает на каталку и несется на ней через всю лабораторию, сбивая с ног вооруженных амбалов. Доезжает до стены и, оттолкнувшись, несется обратно, пока каталка не переворачивается, врезавшись в особо мясистую задницу. Газ катапультируется, точно им выстрелили из гигантской рогатки, и — коленом в лоб — валит на пол очередного громилу.

Надж схватила стальную стойку капельницы и вертит ею покруче всякого жонглера. Вовсю раскрученная металлическая штанга в лепешку сплющивает жирную морду зазевавшегося телохранителя. Победа? Увы, в ту же секунду еще один увесистый кулак раскроил ей скулу.

Никто в стае никогда не стеснялся хорошенько вмазать противнику промеж ног, и обозленная Надж с диким ревом всаживает неприятелю ботинком в самое чувствительное место. Хорошо, если он минут через двадцать чуток оклемается.

— Пардон, — извиняется она, подбавляет ему по шее и вместе с Игги, не тратя времени, заталкивает его и еще парочку ему подобных в здоровенные контейнеры для подопытных животных.

— Да здравствует справедливость! — победоносно кричит Надж и с треском захлопывает дверцу клетки.

Минус пятеро охранников. Четверо пока на ногах. Плюс мистер Чу, плюс Кошмарик. Враги еще могли бы одержать верх, если бы не секретное оружие стаи. Дилан. Самый молодой, но самый сильный, он, не переводя дыхания, с холодной яростью крушит противника направо и налево. На него даже смотреть страшно. Куда девалась его всегдашняя спокойная легкость. В нос, в ухо, в глаз, в солнечное сплетение, под ребро, в живот, кулаком, коленом, ногой, головой. Когда только он успел так отточить и отработать боевые приемы? Перед ним не устоит ни один здоровый мужик. Один скорчился у него в ногах, другой отлетел на восемь футов и сползает по стенке, третий ошалело сдирает с головы стул.

Правду мне Тотал про Дилана говорил. В бою он не крылатый мутант, а оружие массового поражения.

Между тем профессор Г-Х нашел себе угол побезопаснее, загородился стеллажом и спокойно наблюдает за подопытными животными. В пылу сражения никто не заметил, что Ангел куда-то исчезла. Теперь она появляется из склада медикаментов, нагруженная шестью или семью разнокалиберными контейнерами:

— Газ! Есть здесь что-нибудь подходящее?

На языке стаи это означает: «Сгодится здесь что-нибудь под взрывчатку?» Газ, только-только очухавшийся от своего же собственного убойного воздействия, подбегает к Ангелу и быстрее всякого сканера оценивает ее добычу.

— Нет, взрывчатого ничего. Но вот здесь кислота. — Он отодвинул в стороны три канистры. — Мало никому не покажется.

— Что это вы тут, ребятки, затеяли, — вырастает перед ними одетый с иголочки мистер Чу. Он доселе отсиживался под столом, то ли драки избегая, то ли костюмчик боясь попортить.

— Чу! — ахнул Газзи.

— Уж кто-кто, а ты, насколько я помню, отлично в химических веществах разбираешься, — оскалилась на него Ангел. — Может, поможешь?