Чтение онлайн

Наша парочка чуть не носом по картинам водит. Совсем обо всем на свете забыли. Мы с Клыком на всякий случай идем мимо них на цыпочках, но они ничего вокруг не видят и не слышат. Интересно все-таки, чем это они так увлеклись? Я глянула на ходу в объяснения — хоть имя художника запомню. Мэри Кассат. [14] Идем мимо — сплошные нежные матери с трогательными детьми. Картина за картиной. И все как одна теплые, ласковые, уютные. И тут я вспоминаю, как Ангел стояла перед картиной и по щеке у нее катилась слеза.

А где, вы думаете, мы встретили Газзи и Игги? Ни за что не догадаетесь! В галерее, где по стенам развешаны огромные полотна с дикими гневными цветами. И каждое из них… ну прямо… как бы это сказать… взрывное. Служитель сказал мне, что это зал абстрактного экспрессионизма!

— Игги, Газзи? Что вы здесь делаете? — спрашиваю я мальчишек. — Я думала, вы в оружейном отделе застрянете.

— Мне здесь проще всего рассказать Игги, что я вижу, — объясняет Газ.

Теперь удивляться настала очередь Клыка:

— Шутишь, что ли? — Он показывает на картину с невообразимыми пятнами и линиями. Точно художник макнул кисть в ведро с краской и стряхнул ее на полотно. А потом еще сверху вдоль и поперек его исчеркал. — Что ж тут описывать? Здесь же ничего не нарисовано.

— Ты лучше вспомни, что я цветовые поля чувствую, — напоминает Игги. — А Газ потом детали добавляет.

— Вот именно. Например, посмотрите, вон та картина. — Газ показывает на разноцветные всплески краски и спирали, петляющие вокруг двух желтых кругов. — Там написано, что это «Композиция номер 5. Без названия». Но лично я эту картину назвал «Счастливый завтрак». Возьмите два большущих яйца, разбейте их на полотно, как для яичницы, растопчите желтки, спляшите вокруг них вприсядку с бутылкой кетчупа в одной руке и машинного масла в другой. Вот и получится картина. Чем не «Счастливый завтрак»?

Игги согласно кивает. Похоже, описание Газзи имеет для него полный смысл.

Классно они на современном искусстве спелись. И Газу в убедительности не откажешь. Но все же как было бы здорово, если бы Игги сам мог все это видеть собственными глазами.

— Итак, время подводить итоги.

Как и договаривались, все наши собрались у кассы. Я так и не нашла ответов на заданные самой себе вопросы. Но у командира все-таки есть некоторые преимущества. Можно руководить, а своей работы не делать. Не всегда, конечно, но время от времени — можно. Главное — не злоупотреблять.

Надж, моя всегдашняя палочка-выручалочка, вызывается докладывать первой:

— На выставке одежды мы узнали про корсеты. Макс, представляешь, ими, оказывается, человека до смерти стиснуть можно было. — (Хмм… надо было исключить нижнее белье из учебного задания). — Еще я узнала, что Ангел не может смотреть ни на какие картинки, где нарисовано что-то плохое или грустное. Например, где дьявол нарисован или как людей или зверей убивают. Ей даже драконов жалко. А про себя я узнала, что мне больше всего нравится фотография. Фантазия — это, конечно, важно и все такое. Но лично мне больше всего нравится смотреть на настоящих людей. Вот.

— Пятерка с плюсом тебе, Надж. Молодец! И дополнительные очки за важное наблюдение об Ангеле. — Ангел сердито на меня зыркнула. Наверное, обиделась, что я и сама про нее этого не знала. Может, правильно она на меня обижается? — Теперь очередь Газзи.

— В залах оружия мы узнали про порох. Про то, из чего его делали, когда только изобрели. Представляете, это было в 1044 году. И оказывается, состав того пороха точно известен. Его прямо тогда и записали. Короче, чтобы получить первый порох, смешивали уголь, соль, перец и серу.

Сдается мне, что Газзи мухлюет. Уверена, они с Игги и раньше знали все составы всех взрывчатых веществ всех времен и народов. Ладно, нехай. Звучит убедительно.

— А про Игги я выяснил, что он не признается, что ничего не видит. Ну, или скрывает, как ему трудно. А про себя я узнал, что у меня фантазия и воображение работают на все сто!

— Что ж в этом нового? — Я готова снять с Газа баллы. — Твое самонаблюдение не засчитывается. Мы всегда про тебя это знали.

— Нечестно! — разозлился Газ. — Вы-то знали! А мне-то никто об этом не говорил. А теперь очки снимать хочешь. Я буду жаловаться!

Опять моя промашка. С себя, что ли, теперь очки снимать? Надо взять на заметку, чтобы хвалить стаю почаще.

— Клык? А ты что нам скажешь, премудрейший из мудрых?

— Значит так. Во-первых, оказалось, что Розетта Стоун — это не просто компьютерная программа для изучения иностранных языков. Это Розеттский камень, [15] в честь которого назвали саму программу. Так вот, это классный кусок гранита, по которому расшифровали древнеегипетские иероглифы. А про стаю я узнал, что, если бы еще сто лет назад мы, дети-птицы, приземлились в некоторых частях земного шара, нас бы приняли за богов. По-моему, это классно. Теперь про себя… Про себя я понял, что я бы хотел путешествовать по миру. Видеть разные страны. Пожить в каком-нибудь племени, где-нибудь в Папуа-Новой Гвинее.

— Правда? — Брови у меня ползут вверх. — Желаю тебе успехов. На мой взгляд, стая уже и так напутешествовалась. Не мешало бы теперь и остановиться.

— Ты, Макс, меня оцениваешь или мое задание? — В голосе Клыка слышно нескрываемое раздражение. — В следующий раз напомни, чтоб я держал язык за зубами. Плевать мне на двойку. Главное тебя, моя дорогая, не рассердить.

Так-так. Получается, что трое о своих заданиях доложили и все трое мне оплеух поотвешивали.

— Ребята, простите мои комментарии. Просто мне завидно, что вы столько всего интересного обнаружили, а мне… даже сказать нечего.

— Ладно, училка, — сердито откликается Игги, — если тебя случайно интересует, что я тут выяснил, я кое-что про себя понял.

— Конечно интересует, Игги, — торопливо уверяю его я. — Давай, говори.

— Я понял, что я хочу видеть.

Мы все притихли.

Игги никогда нам такого не говорил. Мы все привыкли, что он слепой. И постепенно уверились, что с его необыкновенными экстрасенсорными способностями он может все, что все нормальные люди могут, и живет ничуть не хуже нас. Если не лучше.