Чтение онлайн

— Я вижу, что мы будем вместе. — На его по-неземному прекрасном лице нет ни тени улыбки. — Навсегда.

— Нет! Нет! Этого не может быть. Я не готова…

— Мне плевать, готова ты или нет! — Мне в сознание наконец проникает сердитый голос Газзи. — Ты сама все это затеяла.

Я растерянно заморгала. Вскакиваю. Сажусь. Гляжу на Газзи и боюсь осмотреться вокруг. Вдруг где-то рядом сидит, загадочно улыбаясь, Дилан.

Вот стыд-то! Выходит, я заснула на диване. И мое подсознание снова шутки со мной шутит. По крайней мере, я надеюсь, что это только мое подсознание.

— Иду-иду, — застонала я, поднимаясь с дивана. Идет третий день нашего домашнего обучения. В данный момент у меня такое чувство, будто меня кинули в бездонную яму, из которой я тщетно пытаюсь выбраться. Так что сегодня я решаю немного поразмяться. Пора отправиться на учебную экскурсию.

И вот через сорок пять минут мы снижаемся над парком ближайшего к нам большого города. Какого, я не скажу. Сами понимаете, надо соблюдать меры предосторожности.

— Давайте пойдем на автодром «НАСКАР»? [11] — нудит Газзи. — Там столькому можно научиться.

Клык кивает:

— Я с Газзи согласен. Там и физика, и геометрия. Маркетинг, реклама, социология.

— Радуйтесь лучше, что я вас в зоопарк не послала. Идем в Музей изобразительных искусств. И дело с концом. Попробуйте только сказать, что вам там не понравится!

— Не понимаю, что мы забыли в твоем Музее изобразительных искусств? — сердито ворчит Игги.

Ладно, с Игги я, пожалуй, еще соглашусь. Слепому в музее, где одни картины, пожалуй, будет трудновато.

— Значит, так. Я вам честно скажу, я и сама не больно понимаю, что такого особенного в художественном музее. Но в этом-то вся и закавыка. Если люди туда толпами валят, значит, в этих бесполезных картинках и статуях что-то есть. И, значит, надо в этом «что-то» самим разобраться. Что мы сейчас и собираемся сделать.

Мы приземляемся на большой зеленой лужайке в стороне от пешеходных дорожек, каждая из которых ведет к музею.

— А ты не боишься, что нас здесь засекут? — Надж настороженно озирается на школьные автобусы, въезжающие на парковку.

— Не паникуй! Сама подумай, кому придет в голову искать мутантов в художественном музее.

Спросите почему? Да потому, что нам и самим прежде в голову не пришло бы сюда нос сунуть. Не то место, в котором можно искать убежища. Но теперь, когда мы здесь оказались, я, пожалуй, признаюсь, что ошибалась.

Чистые туалеты. Классный кафетерий. За каждым поворотом — укромный уголок. Пустынные галереи, коридоры, задние лестницы. Короче, есть, где спрятаться. Здесь, похоже, можно не один день провести, и ни одна живая душа тебя не заметит. А в музейном дворе, просторной четырехугольной площади, можно и крылья размять. А то — внутри полетать. Там такие огромные, в два этажа, залы, что есть где в высоту подняться. На случай опасности, опять же, оружие средневековое выставлено. В центре музейного образования компьютеров полно и книжек. А в магазине — всякой всячины для нашего молодняка. Пазлы разные, игры, поделки и прочее.

Клык останавливает мои восхищенные наблюдения:

— Ну, и какой у нас теперь будет план?

— Разбиваемся на пары. — Я бодро принимаюсь раздавать указания. — Надж с Ангелом. Газман с Игги и…

— И Макс с Клыком, — хихикает Игги.

Я его полностью игнорирую:

— Встречаемся через полтора часа у билетной кассы. Все возвращаются с ответами на вопросы. — И я достаю из кармана листочки с вопросами, которые я составила еще утром. — Значит, так. Каждый из вас расскажет нам, что нового он узнал здесь об истории, о самом себе и об одном из нас.

Стая смотрит на меня обескураженно.

— Ты что, хочешь, чтобы мы за полтора часа здесь смысл жизни нашли? — решается наконец Клык.

— А почему бы и нет? Мы, чтобы выжить, и более трудные задачи выполняли. К тому же, никогда не знаешь, сколько времени нужно, чтоб смысл жизни понять. Бывает, за секунду озарение придет. Так я в одной книжке вычитала.

Невероятно, но Клык, еще двадцать минут назад настаивавший на посещении автодрома, с головой ушел в созерцание экспонатов художественного музея.

— Ты что, в прошлой жизни Индианой Джонсом [12] был? — не выдерживаю я, когда он тянет меня за собой в пятый или шестой зал всяческих древностей.

— Возможно, — отвечает Клык отсутствующим голосом, разглядывая птицеобразную маску племени… племени… — я медленно читаю плакат с разъяснениями — племени сенуфо. [13] Мы уже прошли Египет, греков вместе с этрусками, древних римлян, американских индейцев и теперь медленно продираемся сквозь искусство народов Африки.

— Ты еще не обалдел от битых горшков и сломанных топориков? — снова спрашиваю я его.

— А у тебя что, пожар? Или ты думаешь, если что-то не имеет прямого отношения к спасению мира, то и времени на это тратить не надо?

— Послушай, я должна найти ответы на мои собственные вопросы. Иначе я как лидер потеряю всякий авторитет. А тут я на свои вопросы ответов никаких не вижу. Думаю, может, мне к Леонардо да Винчи двинуть. Вроде, я слышала, он был крутой.

— Да ты много-то не думай. Тут чувствовать надо, а не ответы на вопросы искать.

Я случайно не ослышалась? С чего это вдруг Клык о чувствах заговорил?

Видать, здесь какие-то особые флюиды действуют.

Я знала, что Надж и Ангел перво-наперво отправились в залы исторической одежды. Там такая прорва костюмов восемнадцатого века и викторианских бальных нарядов, что думала, они оттуда никуда дальше не двинутся. Представьте мое удивление, когда мы наткнулись на них в отделе импрессионизма.

— Чему ты удивляешься? — шепчет Клык мне на ухо. — Здесь все предсказуемо. Цвета пастельные, балеринки, цветочки. Вот нашим девчонкам и нравится.