Кликуша
Шрифт:
Зоя тоже переживала, что Алексей может увидеть внезапный приступ Прасковьи, поэтому через каждые пять минут заглядывала в комнату и поторапливала его:
– Ступай уже Алешенька! Ей сил надо набираться. Больше свадьбу переносить нельзя – плохая примета!
Алексей послушно вставал и с тоской в глазах уходил домой.
– Ох и крепко он тебя любит! – как-то сказала Зоя, глядя в окно на удаляющуюся широкоплечую фигуру парня.
– Да, любит… – грустно вздохнула Прасковья, – только толку-то? Вдруг этот бес из меня не выйдет никогда?
– Типун тебе на язык, Проська! – грозно проговорила мать, – не болтай ерунду! Выйдет. И свадьбу сыграем, как порешили. И детей нарожаешь, как хотела. Будешь ты у меня самой счастливой!
Прасковья улыбнулась матери. И Зоя улыбнулась в ответ.
***
Всю неделю Прасковья, преодолевая отвращение, борясь со рвотными позывами, прилежно пила колдовские травы. Живот от них распухал и болел, иногда ей казалось, что кишки ее скручиваются узлами. Почти каждый час она бегала в деревянный туалет за домом. Она сильно похудела и ослабла, но уверенность в том, что все эти мучения помогают изгнать беса, придавали девушке сил.
А на восьмой день припадок снова повторился. Матери не было дома, она ушла к соседке и заперла спящую Прасковью на замок.
– А то вдруг что! Всякие тут мимо ходят! Повешу замок – и ей, и мне спокойнее будет – так сказала сама себе Зоя, запирая дверь.
И вот, спустя час после того, как мать ушла, Прасковья проснулась и почувствовала, что с ее телом опять творится что-то неладное. Вначале она решила, что это бес из нее выходит, но потом руки и ноги снова скрутило судорогой. Она хотела встать с кровати, но не смогла, упала на пол и стала биться в страшных судорогах. А когда тело ее обмякло и рухнуло на пол, Прасковья вдруг явственно ощутила, что она в своей оболочке лишняя, что кто-то чужой, более сильный, завладел ее телом.
Какая-то неведомая сила подняла ее на ноги, и Прасковья почувствовала, как ее собственные руки принялись изо всех сил стучать по запертой двери. Она колотила без устали, царапала дверь ногтями, кусала зубами, вопила, словно одержимая и рычала, как раненый зверь. Очень хотелось остановиться, почувствовать свое тело, успокоиться. Но вместо этого Прасковья изо всех сил ударялась головой о стену.
– Открой дверь! Я убью тебя, жирная тварь! – закричала Прасковья против своей воли, – Вздумала травить меня своими жалкими травками? Ведьмишка поганая! Ничего у тебя не выйдет!
Конец ознакомительного фрагмента.