Чтение онлайн

Олемемнон взял племянницу за руку и нежно сжал ее.

— Есть и другие… особенно один человек, без которого я, наверное, не смогла бы жить, — продолжила она. — То есть сам мир, мой мир продолжал бы жить, но как без него — я не знаю.

— Это похоже… Все стало как будто ненастоящее, — наконец ответил Олемемнон, и его низкий голос потонул в гудении пчел. — Даже свет померк.

— Иногда я думаю, что слишком опасно доверять кому-то твое счастье, — продолжила Фиррина. — Но если ты не разделишь с кем-то хоть часть своей жизни, все остальное покажется бессмысленным, каким-то… бесполезным.

— Оно того стоит, Фиррина. Даже если судьба сыграет с тобой злую шутку и отнимет любимого человека, оно того стоит.

Фиррина кивнула — она и сама так думала, только не решалась поверить.

— Мои слова, конечно, не вернут ее… Я и сказать-то ничего не могу. Но знай: ты нужен мне, дядя. Сама я не справлюсь. Возвращайся к нам, возглавь гиполитанскую пехоту, хотя бы до той поры, когда новая басилиса привыкнет к своей роли… — Фиррина осеклась и ахнула, осознав, как равнодушно это прозвучало. Ей стало так стыдно, что щеки опять залила краска.

Но Олемемнон поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Не волнуйся, Фиррина, я слышал, что совет женщин избрал новую предводительницу. Но все свои полномочия я получил от Элемнестры. Я командовал пехотой только потому, что был ее мужем. Без нее я просто обычный солдат гиполитанской армии.

— Мы живем в странное время, дядя. Поэтому можем совершать странные поступки. И я как королева Айсмарка назначаю тебя командиром гиполитанской пехоты. Не беспокойся, новая басилиса — разумная женщина, она согласна со мной. Мы не можем потерять одного из лучших офицеров, когда он так нам нужен.

— Но что, если он больше ничего не может? Как я поведу в бой солдат, когда у меня нет даже сил мыслить здраво? Я иногда забываю дышать, иногда раздумываю, стоит ли моргнуть — или, может, подождать, пока глаза не заболят? Вот кем я стал без моей Элемнестры.

Фиррина потрясенно взглянула на него. Надо же, что делает с человеком горе: превращает жизнь в нелепость, взрослого — в беспомощного младенца. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно.

— Но ты еще нужен миру, дядя Олли. Прошу тебя, помоги нам. Иначе твое горе постигнет всех нас — точнее, тех, кто выживет.

Олемемнон печально улыбнулся.

— Однажды все потеряют своих любимых, так или иначе. Лучше уступить сейчас. Война все равно проиграна. Где наши союзники? Вампиры и вервольфы ненавидят нас. Они никогда не придут, а без них сколько мы продержимся? Ведь империя будет стягивать все новые войска. Да, кое-что нам удалось. Но с каждой победой нас становится все меньше, а армия Сципиона Беллорума, хоть и терпит поражения, тут же пополняется. Так какой смысл бороться дальше?

Тут Фиррина так рассердилась на него, что в ярости вскочила на ноги, доведенная до белого каления.

— Олемемнон Стагапулос, сын матери-богини, бывший супруг басилисы гиполитанской, командир Лунной пехоты, тебя ждет долг! Тебе не дано постичь промысел богини — ты можешь лишь нести отведенное тебе бремя, не жалея сил. И если тебе суждено умереть, ты будешь покоиться с миром, зная, что твое маленькое человеческое несчастье — это часть большого божественного плана, который превыше твоего разумения!

Ее звенящий голос разлетелся по саду, прогнав стайки воробьев, а вместе с ними оцепенение и безразличие великана, сидящего на скамейке.

Он поднял на нее глаза и озадаченно сдвинул брови, будто пытался что-то припомнить.

— Олемемнон Стагапулос, ты сейчас же пойдешь со мной и займешь свое место в замысле богини, иначе твое имя будет опозорено на все королевство!

— Не так много осталось тех, для кого оно что-то значит, — упрямо ответил великан, но в его голосе и позе уже не сквозила такая безнадежность, как раньше.

— Многие будут помнить его, как и славное имя Элемнестры Целести, басилисы Гиполитании и предводительницы Священного полка. Богиня оставила тебе жизнь, командир Олемемнон. Значит, ты все еще часть ее замысла и твой долг выполнять ее волю.

Злость Фиррины отступила, и юная королева миролюбиво посмотрела на солдата, понуро сидевшего перед ней. Она наклонилась и взяла его за руку.

— Пойдем, дядя Олли, ты нужен своему народу — и мне тоже.

Олемемнон набрал полную грудь воздуха, расправив могучие плечи, и шумно выдохнул. Через пару мгновений он заставил себя подняться на ноги и улыбнулся — сначала вымученно, а потом широко и искренне.

— Вот и Элемнестра не дала бы мне и на минутку забыть о долге. «Нужно еще очень многое сделать, и, кроме нас, заниматься этим некому», — сказала бы она. Так пойдем посмотрим, что надо сделать.

Чуть не расплакавшись от облегчения и радости, Фиррина крепко обняла дядю, взяла его за руку и повела к маленькой двери. И с каждым шагом к вдовцу басилисы возвращались былые силы.

Когда прибыли первые два легиона подкрепления, Сципион Беллорум лично проследил за тем, как их разместили в лагере. Вскоре новоприбывшие неминуемо узнают от сослуживцев, что имперские войска в настоящее время не добились больших успехов, а это подорвет боевой дух. Чтобы предупредить это, Беллорум поспешил показаться новичкам: пусть своими глазами увидят непобедимого полководца, это придаст им уверенности.

Кроме того, он объявил прекращение военных действий на два дня: во-первых, для того, чтобы дождаться два оставшихся легиона, а во-вторых, чтобы солдаты могли напиться и погулять всласть и продолжить кампанию с новыми силами. И вообще, пусть видят, что правила на этой войне диктует Полипонт. Сражения будут происходить только тогда, когда это будет угодно империи. А варвары пусть помаются ожиданием.

Впрочем, не все солдаты в эти дни будут наслаждаться отдыхом. Беллорум опросил вернувшихся после неудачного штурма айсмаркских укреплений и выяснил, что валы и рвы уходят в лес не так уж глубоко. А значит, возможно, там есть брешь в защите. Он отправил разведчиков, чтобы проверить это, но никто из них не вернулся. Тогда Беллорум выслал новый отряд, больше предыдущего, и, преспокойно сидя у себя в шатре, сквозь открытый проем наблюдал в подзорную трубу, как разведчики исчезают в лесу.