Клеймо оборотня
Шрифт:
Брачер нетерпеливо ждал, когда Халл заговорит. Из опыта работы с ним он знал, что старик всегда открывает дискуссии одним из двух способов: он либо сразу высказывал свое мнение о предмете обсуждения, либо сначала спрашивал мнение окружающих. Если сейчас Халл начнет с того, что он думает о Яноше Калди, это означает, что решение уже принято, и Пратт должен всего лишь послушно согласиться с ним. Брачер же надеялся, что старик попросит Пратта дать оценку увиденному.
— Капитан принес мне видеопленку, профессор, — начал Халл, наделяя Пратта званием, на которое у того не было никакого права. — Это запись одного весьма необычного происшествия, в котором замешан некий цыган. — Он сделал паузу, и Брачер затаил дыхание. — Я прошу вас посмотреть эту пленку и высказать свое мнение.
Брачер облегченно вздохнул, когда видеомагнитофон был включен в третий раз. «Мне и не нужно, чтобы Халл полностью поверил, — сказал он себе, — достаточно, если он признает, что это заслуживает внимания и согласится на проведение исследований. А уж логика развития событий так или иначе приведет к намеченной цели.»
Когда пленка кончилась, Брачер с удовлетворением отметил, что Пратт просто ошеломлен увиденным. Самозваный расовый эксперт снял очки с толстыми стеклами и вытер лоб платком. «Все-таки есть в нем что-то отталкивающее», — подумал Брачер. Может быть то, что его толстая шея постоянно блестела от пота, или складки на жирных щеках, которые появлялись, когда он улыбался, и почти полностью закрывали маленькие глазки. Брачер не сомневался, что этническое происхождение Пратта заслуживало доверия, но его внешний вид был весьма далек от расового идеала. «И тем не менее, — напомнил себе Брачер, — эта жирная свинья пользуется у Халла авторитетом, и при необходимости может оказаться ценным союзником».
Халл подождал, пока профессор соберется с мыслями, и спросил:
— Ну, как по вашему? Это возможно?
Пратт прокашлялся:
— Прошу прощения за мой вопрос, мистер Халл, но не допускаете ли вы, что эта запись смонтирована или еще каким-то образом фальсифицирована?
Вместо ответа Халл посмотрел на Брачера, и тот отрицательно покачал головой:
— Ни в коем случае, профессор. Я лично присутствовал при съемке.
Пратт кивнул и задумчиво поджал губы. Он хорошо знал Брачера и ни минуты не сомневался в преданности бывшего капитана морской пехоты великому делу очищения Соединенных Штатов.
— В таком случае, мистер Халл, мне остается только сказать, что это абсолютно невозможно, но тем не менее это — факт.
На лице Халла ничего не отразилось:
— Что вы думаете по этому поводу, профессор?
Пратт насупил брови:
— В природе встречаются аналоги данному явлению, мистер Халл, не идентичные, но вполне соответствующие данной ситуации. Здесь мы, по всей видимости, имеем какую-то спонтанную генетическую мутацию, затрагивающую структуру клеток вплоть до молекулярного уровня. Цыгане, конечно, представляют собой низшую форму жизни, — недочеловеки, как впрочем и азиаты, — но их физическое сходство с людьми как бы защищало их от комплекса исследований, необходимых для понимания их биологической сущности.
— Вы упомянули аналоги в природе, — сказал Халл. — Например?
— Ну, обычные метаморфозы: превращение гусеницы в бабочку или головастика в лягушку…
— Но в нашем случае, — вступил Брачер в разговор, — превращение происходит с определенной периодичностью, и к тому же имеет свойство протекать в обратном направлении.
— Вы уверены? — спросил Пратт.
— В известной степени, да, — ответил Брачер, — хотя абсолютной уверенности у меня нет. Сейчас мы можем быть абсолютно уверены только в том, что превращение произошло. Но мы не знаем, как и почему.
Пратт снова кивнул:
— Мы должны изучить это существо и, если понадобится, далее анатомировать его.
— А вот этого я бы не советовал делать, разве что в крайнем случае, — сказал Брачер, обращаясь к Халлу. — У нас вряд ли будет еще одна такая особь, и наша наука понесет огромную потерю, если мы его без нужды уничтожим.
— Но его необходимо классифицировать, — пробормотал Пратт. — Мне кажется, он даже и не цыган, а скорее, низшая форма псевдочеловека, как, например, африканские негры или американские аборигены. Может быть, следует назвать его «ликантропом».
— Как, как, профессор? — Халл повернулся к Пратту.
— «Ликантроп», это греческое слово, которое дословно означает «волкочеловек». Некоторые психологи описывают ликантропию, как расстройство психики, при котором…
— Я бы не хотел с вами спорить, профессор, — прервал его Брачер, — но в данном случае это уже несколько выходит за рамки простого расстройства психики.
— Да, да, конечно, — согласило! Пратт.
— Господа, — сказал Халл, как бы подводя итог, — итак, мы сделаем следующее: во-первых, вы, Брачер, должны снова его поймать. С этим будут какие-нибудь проблемы?
— Никаких, мистер Халл, — заверил его Брачер. — У меня уже готов план.
— Хорошо. После его поимки нужно провести исследования.
Халл поднялся из-за стола, и Брачер в очередной раз отметил, как не вяжется неприметная внешность этого маленького человека с его огромной властью.
— Я думаю, — продолжил Халл, — прогресс, достигнутый в генетических исследованиях и экспериментах, проводимых в Центре, следует расценить как весьма обнадеживающий. Но ослабить мертвую хватку, с которой низшие расы вцепились в нашу страну, можно только имея определенные достижения по селекционированию высшей породы людей. Мы обязаны продолжить работу СС, прерванную военным поражением Германии. Наш долг — воссоздать арийский народ, который когда-то правил миром, не испоганенным цветными и евреями.
С учетом этой цели жизненно важным для нас является дальнейшее изучение генетических процессов.
Брачер сделал глубокий вдох. «Теперь!» — подумал он.
— Мистер Халл, поимка и исследование этого существа несомненно важны с точки зрения генетических исследований. Но есть и другие причины…
Халл удивленно поднял брови:
— Например?
— Судя по полицейским рапортам, этот Калди смог убить двадцать с лишним хорошо вооруженных человек голыми руками. Точнее, он разорвал их на куски…
— Да, вы упомянули об этом в отчете, — согласился Халл. Его лицо и голос при этом ничего не выражали.
— Кроме того, в ту ночь, когда он вырвался из Центра, один из моих людей стрелял в него из автоматического ружья с расстояния не более шести футов. Но на нем не осталось даже царапины.
— Так-так, — сказал Халл, — и об этом вы написали…
Брачер подался вперед и заговорил приглушенным, почти заговорщическим голосом:
— Неуязвим… Подумайте, что это значит, мистер Халл. Абсолютно неуязвим…