Клан
Шрифт:
Миа, занявшая место в своей эгиде, рванула к лежащей на окровавленной траве Ниэль, схватила эльфийку и лежащие рядом с ней «птицеловы», после чего взмыла в небо.
Лёха рванул следом.
На сторожевых вышках суетились воины, сообразившие, что происходит нечто скверное. Установленные на верхних площадках арбалеты-переростки пришли в движение, выцеливая эгиды.
Проверять на что способно это оружие пустотники не захотели: достигнув края плато они сложили крылья и камнями рухнули вниз, уходя с линии обстрела.
На полпути к земле они вновь расправили крылья и взяли курс на разбитый лагерь в лесу, держась вне досягаемости стрелков в сторожевых башнях. У них было совсем немного времени чтобы забрать припасы и убраться как можно дальше от Поднебесного.
Глава 18
Следующие несколько минут Лёха провёл как в тумане. Всё видел, всё слышал, делал что-то, но находился при этом в странном, изменённом состоянии сознания.
Вместе с Мией приземлился у скрытого в корнях убежища и попытался пошевелить сожжённой рукой. Не получилось. Особых эмоций это не вызвало.
Лёха слышал голос напарницы, смутно понимал, что она что-то спрашивает, но смысла понять не мог. Его словно заключили в кокон, отделив от мира и от собственного тела. Приятное, спокойное состояние.
Или покойное?
Чувство неправильности происходящего билось где-то на самом краю сознания. Как мысль, которая крутится где-то рядом, но не даёт себя ухватить.
Кажется, он что-то ответил и Миа, успокоившись, вытащила из убежища немногочисленные припасы. Достав кандалы из хладного железа, она сковала пленницу, а затем осторожно закапала той в глаза жидкость из крошечного фиала.
А сам Лёха здоровой рукой сунул в рюкзак-кокон один из «птицеловов», после чего забросил за спину, пристраивая между крыльев. Справившись, он занялся креплениями гондолы к броне, готовясь к перелёту.
Наблюдать за этим со стороны было странно. Все действия были правильными и своевременными, ничто не вызывало отторжения или сопротивлениями, но чувство неправильности происходящего не отпускало. Как во сне, когда никак не можешь совершить привычное действие, сказать что-то или дойти до конца коридора, но не понимаешь в чём же дело.
Попытка сосредоточиться вызвала мигрень.
Стрижа это не остановило. Он поднёс руку к лицу и упрямо, преодолевая вспышки боли, начал загибать и разгибать пальцы. Давалось это простое действие с трудом, но сдаваться пустотник не собирался.
Миа что-то сказала и Лёха наморщил лоб, пытаясь осознать что. В мозг словно втыкали спицы, но он упрямо пытался сосредоточиться.
Наконец незримый барьер лопнул, впуская в сознание жизнь во всей её полноте. И жизнь была тем ещё дерьмом: адская боль в правой руке заставила ноги подкоситься. Стриж рухнул на колени и заорал, не в силах сдержаться.
— Ты в норме? — Миа тут же присела рядом, с тревогой заглядывая ему в лицо.
«Доволен собой? — криво ухмыльнулась зубастой пастью Белочка. — Тебе прямо неймётся вернуть контроль и пережить агонию лично, рискуя вырубиться и оставить нас лежать тут и дожидаться погони?»
«Ага, — мысленно ответил ей Лёха. — Потому, что это моё тело и моя жизнь! Во всех её проявлениях!»
«Хоть бы спасибо сказал за то, что я тебя вытащила, пока ты пребывал в болевом шоке, и подружку твою спасла», — демоница скрестила руки на груди и обиженно задрала подбородок.
«Спасибо, — от души поблагодарил её Стриж, — а теперь я справлюсь сам».
— Алекс, ты меня слышишь? — голос Мии звучал встревоженно.
— Да, норма, — хрипло отозвался Лёха. — Чутка пальцы обжог, пройдёт.
На лице подруги явственно читался скепсис, но бегать вокруг и причитать было не в её характере.
— Лететь сможешь? — коротко спросила она.
Стриж для пробы махнул крыльями и кивнул:
— Вроде да.
Про пляшущие перед глазами круги от дикой боли он упоминать не стал. Вместо этого осторожно отстегнул правую перчатку от эгиды и вздрогнул. На месте сожжённой руки красовалось нечто, напоминавшее чёрное чешуйчатое щупальце.
Миа тихо выругалась и спросила:
— Что происходит?
«Хороший вопрос», — мысленно обратился к Белочке Стриж.
«А ты как бы предпочёл? — приподняла та бровь. — Сунуть свой пережаренный шашлык в эгиду прямо как он был? Восстановить тебя быстро я не в состоянии, так что нарастила новую шкуру попрочнее на то, что осталось. Можем просто отрезать по плечо и оставить так до лучших времён. Долетим, отъедимся и без спешки отрастим новую».
— Белочка перебинтовала, — коротко ответил Лёха и вернул перчатку на место, скрывая обгоревшую конечность.
От перспективы лишиться руки по спине пробежал холодок. Можно было сколько угодно говорить себе, что демон способен восстановить тело, но животный страх от этого не унимался. И даже жуткая боль в повреждённой конечности этого не меняла.
Но при этом он слишком хорошо помнил время, когда Белочка долго не давала о себе знать. Что с ним будет, если симбионт снова впадёт в спячку? Некроз и мучительная смерть?
«Можешь просто вылечить меня?» — мысленно спросил Лёха.
«Могу, — отозвался демон, — но это опустошит мои запасы. Если мы столкнёмся с чем-то непредвиденным — сил у меня не будет. Это не считая того, что мы не знаем сколько энергии эгид за время обучения потратили те ушастые».
Тихо выругавшись, Стриж задумался что будет меньшим злом. Страх вопил о том, что нужно во что бы то ни стало привести тело в норму. Разум возражал, что и лететь и сражаться он сможет и без руки — управлению крыльями это не мешает. А вот иметь возможность подзарядить артефактную броню энергией демона — бесценно.
— Миа, нужна твоя помощь, — принял непростое решение Лёха.
Напарница без колебаний кивнула.
С трудом выбравшись из эгиды и стараясь выглядеть весело и бодро, Стриж попросил: