Чтение онлайн

Виноват был Джанк. Когда он показывал Терезе с Йеном свою последнюю подборку, то использовал оборудование Берджиса. Должно быть, забыл вернуть чистую кассету на место. «Вот это везуха», – подумал Джанк. Вслух он сказал:

– Давай посмотрим еще раз.

Берджис снова прогнал первые пять минут записи. Никаких сомнений – это Тереза. Ее нельзя спутать ни с кем – не ошибешься, даже если видел всего раз. Камера успела снять немного – вот Тереза входит в кабину и почти сразу выходит. Конечно, она могла бы застрелить Йена за эти пять секунд, но ей пришлось бы очень поторопиться.

Просматривая все это в третий раз, Джанк заметил, что в руках у Терезы ничего нет, а из одежды на ней – коротенькая футболка и обтягивающие черные брюки. Она никак не могла пронести с собой пистолет. Джанк рискнул задать еще один вопрос:

– Что, по-твоему, произошло, босс?

– Пусть меня оттрахают, если я знаю. Она входит, видит труп в крови, потому и вылетает оттуда как ошпаренная.

– И копов ей дожидаться на фиг надо, – продолжил Джанк.

Вот теперь у него была идея! Пока не совсем ясно, как она поможет, но точно спутает всю картину. Берджис наверняка задергается.

– Она боялась разговаривать с копами после того, как убили Какстона, – ведь они могли выйти на его торговлю наркотой.

Берджис побледнел:

– Джон Какстон был дилером?

– Да. Твоим дилером. Когда я покупал пару граммов для тебя, брал у него. Вот почему он был в моей комнате – как раз разбирал свою аптечку, ну, ты знаешь – раскладывал по упаковкам, чтоб хватило на всю ночь.

Берджис изо всех сил ударил Джанка кулаком в лицо. Джанк знал, что это неизбежно случится, но даже не попытался дернуться. Так же спокойно он принял и следующий удар.

– Ты долбаный придурок! – орал Берджис. – Я убью тебя, к чертовой матери. Велю Бернарду бросить тебя собакам, а твой обглоданный член загнать тебе в задницу. Ты позволил торговцу кокой раскладывать пакетики в моем клубе! Для чего, по-твоему, там вышибалы и вся эта гребаная жидовская техника? Я хотел быть чистым. Я завел честный клуб, я покончил с проклятыми наркопритонами.

– Я оказывал ему услугу, – пытался защититься Джанк, хлюпая текущей из носа кровью. – А он оказывал услугу мне, доставая такую коку, какую ты хотел, – сам знаешь: хорошего качества, а не дерьмо с детской присыпкой.

– Ты последний кретин. У тебя совсем сгнили мозги – еще тогда, в семидесятых. Ты носишь мне коку для того, чтобы никто не видел, как я рыскаю по городу в поисках дилеров! – вопил Берджис. – Какой теперь в этом смысл, если ты притащил в клуб это дерьмо?

– Да, тут я лопухнулся, – покаялся Джанк. Вот оно, сейчас он заставит Берджиса задергаться. – Но я не думал, что это имеет значение. Ты же сказал, парень работал на тебя, так что не важно, где он умер, получается, что он все равно связан с тобой.

Джанк знал: теперь он спас Терезу от полиции. Уже то, что убитый был его человеком, заставило Берджиса задергаться, как же он распсихуется, если будет думать, что его могут заподозрить в связи с наркодилером. Ему придется позаботиться, чтобы никто не разговаривал с Терезой, ведь она может ляпнуть что-нибудь про наркоту, и получится, будто он по-прежнему держит сеть, расходящуюся из его клуба и бара, – совсем как в прежние времена.

Правда, было одно опасение: Берджис способен так позаботиться, чтобы Тереза не разговаривала с полицией, что она уже не сможет говорить никогда и ни с кем.

Проснувшись, Эстелла осознала, что все еще крепко обнимает Терезу, закутанную в пуховое одеяло лимонного цвета. Пришлось повернуть голову Терезы, чтобы высвободить руку и взглянуть на часы. Ей не понравилось то, что она увидела: четверть одиннадцатого. Эстелла удивилась, что спала так крепко, хоть и недолго – всего три или четыре часа. Она чувствовала себя вялой и выдохшейся, ей позарез нужны были ее гормональные таблетки, и прямо сейчас. Черт бы побрал этого ублюдка Йена! Бедный, бедный малый! Эстелла отодвинулась от Терезы и огляделась в поисках своей сумочки. Там был небольшой набор самой необходимой косметики – на непредвиденный случай. В чем она сейчас нуждалась, так это в полном ассортименте косметики, которая осталась в квартире, – но туда она, скорее всего, не вернется. Придется обходиться тем, что есть.

Тереза спала беспробудным сном. Эстелла решила, что подробный допрос может подождать. Сначала следует осмотреть ванную и узнать, какие там имеются средства для ухода за кожей. Окинув взглядом неуютный дом Терезы, Эстелла готова была пари держать, что и ванная сильно ее разочарует. В любом случае Тереза едва ли нуждалась в полномасштабной косметической коррекции. Она была такой хрупкой во сне. Эстелле нравилось ее лицо – с чувственным ртом, серьезное и печальное. Да, девушка прелестная. А за такие ресницы Эстелла заплатила бы хорошие деньги.

Крутые ступеньки вверх по лестнице заканчивались напротив ванной, которая оказалась скорее чистой, чем грязной. Крошечное окошко над туалетом было забито моющими и чистящими средствами, большей частью сложенными в декоративные плетеные корзинки, – будто подарки на Рождество от многочисленных тетушек, решивших побаловать любимую племянницу мылами-и-ароматами. Тереза – католическое имя. Должно быть, у нее тысяча теток. Эстелла тщательно изучила все маленькие пластиковые флаконы. Они пришлись бы в самый раз, если бы Эстелла собиралась готовить фруктовый желе-салат, однако ни один она не использовала бы по назначению даже под страхом смертной казни: маракуйный шампунь, банановый увлажнитель, баклажановое очищающее молочко, тимьяно-вый бальзам с морскими водорослями для глаз и все в том же роде. Только абсолютно невменяемая хиппи могла пользоваться такой отвратной липкой дрянью.

В конце концов Эстелла нашла то, что искала, – у раковины стояли тоники и увлажнители. Через полчаса она закончила с косметическими манипуляциями, правда не доведя до конца импровизированный массаж лица, и стала одеваться. Первым делом Эстелла туго обхватила широкой эластичной лентой верхнюю часть лба, подвязав волосы: лента придерживала ее густую черную шевелюру и подтягивала кожу – а-ля Джоан Коллинз [18] . Подушившись под грудью, Эстелла поблагодарила Бога и Деву Марию-кормящую за то, что ее сиськи по-прежнему прекрасны. Они даже не начали терять форму. А ведь возраст мог сильно сказаться на них.