Чтение онлайн

Фепе одолевали нехорошие предчувствия, что всё не будет так просто. В его отряде сейчас было около трёх тысяч человек, немалая сила, но и недостаточная, чтобы легко преодолеть оборону противника.

Тем не менее, после того, как в сторону французов с резким визгом понеслись снаряды горных пушек, спрятанных за густым кустарником, ему предстояло поднимать своих людей в атаку. Артподготовка длилась совсем недолго, и вот поступил приказ.

Дико крича на десятке наречий, размахивая винтовками и ножами, весь его отряд устремился на противника. Их атаку поддержали пулемётными очередями с флангов, где сидели бывшие зуавы и сенегальские стрелки. Кроме отряда Фепе, в штурме участвовало ещё тысячи полторы негров, собранных из других отрядов.

Все вместе они представляли собой большую силу, особенно, когда накатывали густыми цепями, как учили их французские инструкторы. Но добежать до укреплений и вступить с французами в схватку у них так и не получилось.

Сначала в их сторону раздались нестройные ружейные залпы, на которые они ответили своими выстрелами вразнобой, а потом, потом начался ад. Подпустив поближе, по дикарям внезапно ударили пулемёты, кося их ряды, как серп спелую пшеницу. Заметавшись под шквальным огнём, черные воины пытались преодолеть этот рубеж, но тут в бой вмешалась заранее пристрелянная корабельная артиллерия.

Ста пятидесяти миллиметровые снаряды, исторгнутые корабельной артиллерией канонерок, с глухим уханьем неслись в сторону атакующих и взрывались в их рядах, раскидывая землю и попавшие под удар тела людей. И тогда они побежали!

Но впереди стояла такая же стена огня, как и поднявшаяся до этого среди них. Небо смешалось с землёй, повсюду гремели разрывы снарядов, и слышалось щёлканье пулемётных очередей. В голые, блестящие от пота, чёрные тела впивались со смачным хрустящим звуком осколки и пули. Фугасные снаряды, взрываясь, отрывали конечности и головы, разрывали тела пополам, пулемёты делали множество ненужных отверстий в телах убегающих негров, которых уже практически не было видно в завесах дыма и пороховой гари.

Сражение дикарями было проиграно, даже не успев начаться. Оставшиеся в живых уже не убегали, они уползали, прячась в невысокой траве и за телами своих павших товарищей. Забивались в снарядные воронки, притворяясь мёртвыми, прижимались к земле, дрожа всем телом. Как Фепе смог выжить в этой вакханалии смерти, он и сам не мог понять, но выжил, так же, как и ещё около пятисот человек из почти четырёх с половиной тысяч.

Султан Саид не рискнул направить остальные силы в атаку, а может быть, перед ним и не стояло подобной цели. Собрав своё войско, он увёл его в сторону Того, оставив Порто-Ново в покое и больше не пытаясь его атаковать, ни сейчас, ни позже. Силы были не равны, и все люди из его армии в этом убедились и не осуждали его. Наоборот, они стали ещё больше боготворить своего правителя, зная, что он не стал понапрасну рисковать их жизнями в бесплодных атаках. Вот такой он справедливый султан, Саид-паша, Султан Нигера.

Отойдя от Порто-Ново, Саид, захватив всю Дагомею и, присоединив к своим войскам ещё почти двадцать тысяч воинов, уже отлично вооружённых, но пока ещё плохо обученных, кроме выходцев из стран Магриба, вторгся на территорию Германского Того.

Не встречая по пути почти никакого сопротивления, он легко захватил Тоголэнд и вышел к единственному его порту, называемому Ломо. Немцы, по примеру французов, экстренно возводили укрепления вокруг него и даже пригнали два лёгких крейсера Кайзерлихмарине, типа «Газель». Впрочем, несмотря на то, что они были лёгкими, вооружение здесь присутствовало в достаточном количестве. Десять 105- миллиметровых орудий, размещенных на каждом из них, представляли собою внушительную силу.

На берегу спешно окапывались два батальона туземной пехоты и рота морского десанта, готовясь не пропустить в порт орду дикарей под командованием Саида-паши. Но они ожидали атаки в лоб, а инструкторы-французы в рядах войска Саида поступили по-другому.

Захваченные на складах тяжёлые 120-миллиметровые гаубицы, установленные на позиции и недоступные корабельной артиллерии немецких крейсеров, открыли огонь, расстреливая и простреливая весь порт.

К чести немецких моряков, они, как могли, пытались вести артиллерийскую дуэль, и даже смогли повредить и уничтожить две батареи горных пушек, неосторожно решивших тоже обстрелять беззащитные позиции немецких аскеров.

Весь день и весь вечер гаубицы перемешивали с землёй все укрепления порта Ломо. Все позиции были разрушены, окопы завалены землёй, остатками строений и трупами павших. Немецкая морская рота отступила, потеряв половину своих людей.

Аскерам отступать было некуда. Ночью отряды Саида приступили к штурму, без труда захватив и укрепительные позиции, и сам город. Оба германских крейсера, израсходовав в стрельбе по городу все боеприпасы корабельных орудий и револьверных 37-миллиметровых лёгких пушек, смешивая и своих и чужих с грязью, снялись с рейда, и ушли в Дуалу.

В Камеруне их ждал третий лёгкий крейсер, этого же класса, под названием «Ундина». С берега они никого не сняли, кроме своей роты. Все гражданские уже давно сидели в бронированных казематах крейсеров, эвакуированные из города накануне сражения. А все торговые представители немецких фирм были предварительно увезены в Камерун.

Придя в Дуалу, крейсера стали на якорь, ожидая подвоза комплектов боеприпасов и готовясь к сражению уже за Камерун, которое рано или поздно должно было начаться. Губернатор Камеруна Йеско фон Путткамер развил бешеную деятельность, по прибытии из Германии.

И теперь за городом маршировали каждый день уже три полноценных полка чёрных аскеров, в количестве девяти тысяч. В Тоголэнде не успели набрать столько туземцев, и под гаубичными снарядами их погибло чуть больше трёх тысяч. Времени было катастрофически мало, но немецкий характер и педантичность творили чудеса.

На территории Камеруна не было столько взрослых мужчин, так как здесь постоянно возникали многочисленных восстания, которые жестоко подавлялись немцами. А те, что были, не желали воевать под немецкими знамёнами. И тогда фон Путткамер отправил своего представителя в Банги, за помощью.

Ярый, генерал Иоанна Тёмного, уже изрядно обрюзг и постарел, но не сдавался в плен своим годам. Получив известие о прибытии немецкого офицера от губернатора Камеруна, он велел сразу же привести его к себе.

Гауптман Фридрих Шлеер зашёл в небольшой деревянный дом, в котором обитал Ярый. Оглядев всех присутствующих и заметив специально приведённого для него переводчика, он сразу приступил к разговору.

— Меня прислал губернатор Камеруна, господин Путткамер, я имею честь говорить от его имени.