Киллер
Шрифт:
За волной облегчения накатывала волна ужаса, бросая меня то в жар, то в холод. Выстрелила… не струсила…
— Уже проснулась, — Глеб появился в дверном проёме в одних серых спортивных штанах и мягко улыбнулся. Не уловив от меня никакой реакции, вздохнул и сел рядом на краешек кровати. — Ника, я понимаю, что с этим тяжело справиться. Но не забывай — это была вынужденная мера самообороны. Он бы не задумываясь ни секунды выстрелил, разве не так? К тому же, я был нанят тебя убить. Этот человек не заслуживает и капли твоей жалости.
Подняла взгляд на мужчину и утвердительно кивнула. Он прав. Если бы я не сделала этого, то оказалась бы на месте Джейдена.
— Что теперь будет? Меня посадят?
— Нет, люди Бэна замели следы. Все выглядит, как обычная перестрелка.
— И что дальше?
— Завтрак? — он беззаботно улыбнулся, притягивая меня к себе. Тёплая твёрдая грудь, надёжные объятия, обещающие безопасность и… любовь?
— Да, было бы очень хорошо, — уткнулась носом в ложбинку на его шее, вдыхая будоражащий аромат. Этим выражением я согласилась на завтрак и ответила себе на мысленный вопрос.
— Прошу, к столу.
Глеб улыбнулся и поднял меня с постели. Несмотря на середину дня, лучи солнца, как бы ни старались, не могли прорваться сквозь плотную пелену облаков, отчего город своей таинственностью окутывали сумерки. Кухня, лишенная тёплого света, все же показалась мне самым уютным местом на земле. Приятный аромат кофе дразнил, разыгрывая аппетит, а на барной стойке, исходили тонкими завитками пара пухлые круассаны, крем-суп и стейки из лосося. Глеб отодвинул высокий барный стул и помог взобраться на него.
— Начни с супа, в холодильнике еще пирожные, ожидают визита прекрасной принцессы. Или королевы? — лукаво подмигнул, тая в уголках губ намёк на улыбку и сел напротив.
— Выглядит очень аппетитно, — с энтузиазмом взяла ложку, ощущая, как от смеси ароматов и красоты яств, во рту набегает голодная слюна.
— Начинай скорее, а то остынет, — подвинул ко мне корзинку со свежеиспечённым, хрустящими багетом и отхлебнул кофе.
— М-м, как вкусно, — замурчала, прикрывая глаза от удовольствия, — когда ты все это успел?
— Во мне ещё много нераскрытых и неоцененных талантов, — ответил он своей любимой фразой, — ешь, не отвлекайся.
Неспешный завтрак в спокойной, дружелюбной атмосфере показался мне роскошью. С непривычки мысленно возвращалась к обдумыванию плана побега и тут же одергивала себя. В моей жизни больше нет места бешеной гонке на выживание, нет места горьким слезам, боли и страданиям. Нет места одиночеству. С этого момента все будет иначе…
— Какая сделка тебя связывает с этим здоровенным парнем? Бэн, кажется, — спросила я, когда подошла очередь десертов.
Глеб размял широкой ладонью шею, проникновенно заглядывая мне в душу.
— Он помог мне отыскать тебя и освободить. Теперь я должен ему два года службы.
— Что это значит?
Он тяжело вздохнул, взял мою ладонь в свою, поднёс к губам и тихо заговорил:
— Только сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: все эти неприятности, что выпадали мне, не были злым роком. Каждое пройденное испытание — это широкий шаг навстречу тебе. Каков был шанс оказаться нам обоим в Нью-Йорке? А каков был шанс, что именно меня наймёт Тёрнер? Если бы ни тюрьма, армия, Гарлем, я бы не нашёл тебя. Прости меня, Ника, что так долго шёл к тебе… Что позволил тебе страдать. Но я даю слово, слышишь? Даю слово, что больше никогда ты не будешь плакать!
— Разве что только от счастья? — шмыгнула носом, не в силах сдержать, накатившие слёзы.
— Да, только от счастья. Не плачь, моя девочка. Тебя больше никто не обидит, — он обошёл стойку и прижал меня к себе. — Я пронёс свою любовь через время, невзгоды, злые слова и надеюсь, что наши чувства взаимны.
Высвободилась из его объятий, чтобы заглянуть в омут оливковых глаз и признаться в том, что тяжестью лежит на сердце:
— Глеб…после моей последней попытки побега он избил сильнее обычного. Произошёл разрыв внутренних органов из-за чего пришлось экстренно проводить операцию. Доктор сообщил мне об осложнениях… Вероятность, что у меня когда-нибудь появятся дети почти равна нулю. Нужна ли тебе такая женщина? Ведь ты мечтал о троих…
Он выругался сквозь зубы, сжав кулаки, и обнял крепче, зарываясь в волосы лицом:
— Мне нужна только ты, Ника. Так было, так есть и так будет всегда…
4.1
Глеб
Ночь наступила незаметно. Ника, свернувшись калачиком, спала, а я не мог найти себе места. Злость клокотала, лавой обжигала внутренности, колючим комом подкатывала к горлу. Желание крушить все на своём пути, сдерживалось усилием воли, лишь потому, что птичке о моих переживаниях знать ни к чему. Ей и своих достаточно. Я ведь и подумать не мог, что она выстрелит. Контролировал ситуацию до последнего, но откуда бедной, напуганной пташке было об этом знать? Идиот. Вынудил ее сделать такой шаг. Костьми лягу, но помогу справиться со всеми страхами, научу жить заново. Лаской и заботой сотру тени прошлого, будто не было между нами пропасти длиной в десять долгих, уродливых лет.
Убедившись, что Ника крепко спит, вышел на улицу. Необходимо немного прогуляться, привести мысли в порядок. Но чем больше, пытался вернуть себе адекватное состояние, тем злее становился. «…он избил сильнее обычного… произошёл разрыв внутренних органов…» на репите звучали ее слова в голове, раздирая меня в клочья. Этот ублюдок бил ее… издевался… Поднял руку на беззащитную женщину… избивал мою девочку, пока я плутал во тьме. Будто для взрыва этого было не достаточно, в довесок фантазия рисовала красочные эпизоды, которые вполне могли происходить, учитывая пристрастия этого урода…
Незаметно для себя, оказался у кромки залива и закричал во всю силу лёгких, вкладывая в этот звук бурю эмоций, уничтожавшую меня изнутри, и боль Вероники, что явственно ощущал на себе.
Кричал от своей беспомощности, ведь есть вещи, которые никто не в силах исправить; от неуемного желания наказать обидчиков, которых уже нет; от осознания размера потери; от несправедливости, что кутала нас в свои ядовитые сети с первого дня…
Птицы вспорхнули в небо, напуганные нежданным гостем, а я, опустошенный, опустился на землю. У меня всего неделя, за которую нужно успеть так много…