Чтение онлайн

Ничего не соображающая Ная, ошеломленно смотрела в темное небо, где свет вечных звезд затмевали яркие рыжие всполохи. Отец, что-то торопливо говорил соплеменникам, давая распоряжения. Мать забрала девочку из рук супруга, но вскоре, опустила на землю. Женщина побежала в охваченные пламенем дебри, истошно окрикивая старших сыновей. Те решили проявить героизм и высвободить из-под древесных завалов своего неуклюжего приятеля.

Девчушка, неотрывно глядя ввысь и прижимая к себе куклу, внезапно нахмурила тонкие бровки, а детское личико исказилось недовольной гримасой. Плетеная девица выпала из рук. Голова Наи откинулась назад. В ее абсолютно белых глазах, разделенных лишь тонкой прорезью оранжевого зрачка, отразилась черно-красная мозаика небосвода.

Оказавшись во власти таинственных сил, Ная завороженно опустилась на колени. Раздирая маленькими пальчиками рук сырую землю леса, она стала тихо и протяжно выть. Стон, вырывающийся из груди девчушки, не походил на плач волка, и не являлся отчаянным рыданием раненого урлона. Из уст дочери охотника лилась песнь - колыбельная, предназначенная разбитому сердцу - пылающему ненавистью.

Воздух вокруг девчушки заколыхался, озерной рябью, возникающей при сонном ветре. Невидимые волны медленно откатывались от ребенка, нехотя и с брезгливостью поедая языки пламени, жаждущие поглотить стоянку охотников и лес Серых лисиц.

Высокий и громкий голос, который никак не мог принадлежать человеку, а тем более, еще совсем юному существу, дорастал до небес. Огненные снаряды, столкнувшись с преградой, взрывались в вышине, рассыпаясь снопами искр, и достигали земли, трансформировавшись в седые хлопья пепла.

– Ниамэ... Ниамэ... Ниамэ...
– раздался тихий шепот среди ошарашенных охотников, которые, не веря своим глазам и ушам, с изумлением взирали на поющую восьмилетнюю девчушку.

Отец Наи первый пал на колени, рядом с дочерью. Он сделал глубокий вдох, и из его груди вырвалась хриплая, местами неровная мелодия, стремящаяся подражать плачу Создательницы. Следом за мужчиной, один за другим, старики, дети, юноши, зрелые охотники стали опускаться на землю. Воздев головы к пылающим небесным твердыням, народ лесных чащоб сплетал свои голоса с песнью Ниамэ, жаждущей унять беду, охватившую государство людей.

Лес Серых лисиц наполнился загадочным гулом, который, обретя крылья, неспешно, но упорно начал разлетаться по округе. Песнь, набирая мощь, тушила пожары и превращала раскаленные метеориты в сажу. Обезумевший доселе ветер, присоединился к рапсодии, желая, как можно скорее, донести напевы к местам бедствия.

Звери, намеревавшиеся покинуть гибнущие просторы Мендарва, останавливались, прислушивались, шевеля ушами и усами, а затем робко и неуверенно возвращались в родные места, изуродованные огнем и ураганом.

Песнь, лишенная слов, и сопровождения лютни или арфы, обволакивала Мендарв целебным покрывалом, способным защитить проклятые земли от внезапного ненастья. Каждая нота, каждый звук, стремились убаюкать, разбушевавшуюся стихию, что вздумала обрести власть и на небе, и на земле.

Тор насупившись, сидел на окраине поляны, игнорируя травника и Кора, которые о чем-то тихо беседовали неподалеку от овала, мерцающего фиолетовыми искрами. Блэкхаур безмятежно пощипывающий пожухлую траву, внезапно навострил уши и беспокойно заржал.

Огненная стрела с яростным шипением разрезала вязкую темноту Дубравы. Треск занявшегося огня и скрежет падающих древ, рассыпал тишину леса на тысячу металлических лязгов. Казалось, непроходимые дебри подверглись атаке пылающих големов, облаченных в стальные кольчуги.

Оранжевые вспышки, озарившие чащу, и грохот стволов да ломающихся ветвей, заставил Тора испуганно вскочить на ноги. Он, растерянно озираясь по сторонам, спешно подбежал к Барку и Кору, которые прервали разговор, как только стихия нанесла первый удар.

– Что происходит? Это ваш чародей вызвал весь этот хаос?!
– воскликнул негодующе Тор, лихорадочно указывая на мрак Дубравы исполосованный мазками пламени.

– Аскалионцы, хоть и искусные маги, но даже им не под силу вызвать огненный дождь, - с тревогой взглянув на небо, промолвил целитель.

– Тогда кто виноват?!
– не унимался, сверкая глазами, Тор.

– Не знаю, но поверь, мне такой поворот событий тоже не по нраву.

– Я же говорил, что в нашей деревне завелся колдун, а вы мне не верили!
– обратился мальчишка к хранящему молчание брату. Кор не успел ничего возразить, его перебил Барк.

– Это не дело рук волшебника! Здесь замешаны, куда более могущественные силы!

Травник вгляделся в сумрак леса, испещренный мерцающими зарницами. Он надеялся, что вот-вот из чащобы вынырнет Ноэл, и они отправятся обратно в Цитадель. Но Визиканура не было и в помине, а огонь, с устрашающей быстротой, лизал стволы и кроны древ, намереваясь подчинить себе все окрестности.

– Мы так и будем здесь стоять, пока нам на голову не снизойдет небесное пламя?
– оторвал целителя от созерцания ночного пейзажа Тор.

– Братец, перестань верещать, как девчонка!
– наконец, вмешался Кор.
– Если ты не заметил, Барк думает.

Травник и правда, судорожно размышлял. На поляне оставаться было небезопасно, как и впрочем, и во всем остальном лесу. Единственным спасительным вариантом, являлся портал в Аскалион. Барк поклялся Ноэлу, что он отправится в Цитадель, если волшебник не вернется к сроку. Иллюзорные врата, поддерживаемые иссякающей энергией аскалионца, грозились вскоре исчезнуть.

Впрочем, не появись маг в ближайшие несколько минут, целитель будет вынужден с близнецами уйти, оставив чародея на произвол судьбы. Но надежда еще теплилась в душе травника. Он был уверен, что Визиканур успеет воротиться, ибо опоздай он хоть на мгновение, второй портал ему не удастся открыть.

Огромный раскаленный докрасна метеорит, с силой врезался в окраину поляны. Барк, приспособленный к землетрясениям, удержался на ногах, а близнецы попадали на пожухлую траву, спелыми орехами. Конь, испуганно захрапев, встал на дыбы.

Рыжие аспиды, принялись жадно пожирать сухой покров почвы и вековые стволы, высившиеся в нескольких метрах от подрагивающего портала. Возникало чувство, еще немного и огненный монстр накинется голодным верхом на трех дурачков и беснующегося жеребца, что встали на его пути.