Чтение онлайн

Я чувствовал себя неважно, сказывались ушибы и контузия, да и чертова рана все никак не хотела окончательно заживать, но недомогания переносил на ногах. По большей степени из-за того, чтобы не показываться свою слабость личному составу. Пусть считают, что отцу-командиру все как с гуся вода — для поднятия боевого духа очень пользительно.

А поутру вообще решил сходить на охоту, добыть свежего мясца, которого мы черт знает сколько не видели.

Сестры увязались со мной, от Луки и Тайто тоже не удалось отбоярится, но они, очень тактично, держались поодаль, видимо понимали, что у меня с Майей не обойдется без серьезного разговора.

Охота закончилась едва начавшись — в паре сотен метров от деревушки, я подстрелил большого упитанного марала. Великан и айн тут же взялись свежевать добычу, Майя с Мадиной принялись собирать разные травки и ягоды, а я отошел в сторону, сел на поваленную сосну и решил под сигару, немного поразмыслить над своим будущем.

Вопрос назрел, потому что все те задачи, которые я ставил перед собой — были уже почти выполнены. Японцев мы нахлобучили, почитай весь север Сахалина очистили от косоглазых, то есть, свое присутствие обозначили с лихвой — теперь дело только за Россией, ну а я, даже при всем своем желании, большего сделать не могу. Осталось только довести людей до места зимовки. А вот что делать дальше, даже не представляю.

Война до победного конца — в качестве глобальных дальнейших планов, категорически не подходит. Как уже говорил — шансов у нас никаких. Ну еще немного пошебуршимся, а дальше японцы придут в себя, перебросят морем на север подкрепления и все — песец. То, что сам голову сложу — еще ладно, но губить доверившихся мне людей не хочется. Опять же, что с Майей и Мадиной будет? Единственный вариант выжить — забиться в глушь и там дожидаться, чем все закончится.

А уже после того, как доведу людей, можно попробовать вообще свалить с острова. Благо у айнов есть контакты с американскими китобоями-контрабандистами. Со своими знаниями из будущего, я и в Америках точно не пропаду. Да нигде не пропаду. И сестер с собой заберу, раз уж так сложилось.

— Хороший план, практичный… — сделал я вывод вслух. — Но самое пакостное, что… что не смогу…

Да, не смогу, кровь и преисподняя! Не смогу, черт побери…

Услышав позади шаги, я резко обернулся.

— Что ты не сможешь? — с любопытством поинтересовалась Мадина, выходя на полянку.

Она уже перестала пищать, как было сразу после появления голоса, но все еще путалась в порядке слов и слегка их коверкала.

— Сколько раз тебе говорить, обращайся к Александру Христиановичу, по имени отчеству! — сурово отчитала девочку Майя, шедшая позади.

— Лишнее, Майя Александровна, — мягко возразил я. — Право слово, я себя неловко чувствую. Сами обращайтесь ко мне как хотите, но Мадину принуждать не надо.

— Ее заставишь… — смущенно пробурчала Майя.

— Вот и не надо! — торжественно заявила девочка и поставила передо мной корзинку полную крупных ягод. — Это клоповник, вку-у-усный! Мы на целую поляну набрели.

Я попробовал терпкую, удивительно сладкую ягодку, немного помолчал, а потом поинтересовался у сестер.

— Как вы видите свое будущее?

Майя собралась отвечать, но ее опередила Мадина.

— Я хочу мир посмотреть! — воскликнула девочка. — Весь-весь! Париж, о-о-о, как я хочу увидеть Париж! И Рим! И пирамиды! Вообще все!

Майя недовольно поморщилась, но отчитывать сестру не стала.

— Я привыкла, — как всегда, спокойно ответила девушка, — соотносить свои желания с реальными возможностями. Меня пока все устраивает. Но как я поняла, вы хотите нам сделать какое-то предложение?

— Хочу… — я ненадолго задумался. — Пора вам перебираться в большой мир.

— У нас там никого нет, — Майя тщательно скрыла свое разочарование, видимо она ждала от меня совсем другого предложения. — И нас там никто не ждет.

— У вас есть я, — тихо ответил я. — Поверьте, этого хватит с головой.

— Я верю! — Мадина положила мне голову на плечо. — И мне больше никто не нужен.

— А в качестве кого вы видите себя рядом с нами? В качестве опекуна? — в голосе Майи прозвучала отчетливая издевка.

— Вам этого мало, Майя Александровна?

— Поживем — посмотрим, — резко бросила Майя. — А пока, пожалуйста, сопроводите нас. Рядом есть маленькое озерцо, мы хотим искупаться, но я видела медвежьи следы…

«Черт бы тебя побрал… — зло выругался я, вставая с поваленного дерева. — Ну не вижу я тебя в качестве спутницы жизни, хоть тресни. И вообще, нахрен мне самому себе руки связывать?..»

Во время купания сестер, я получил возможность прекрасно рассмотреть тело Майи. Уж не знаю, либо она специально устроила демонстрацию, либо так получилось случайно, но увиденное добавило еще больше раздражения. Нет — в этом плане у нее было все в полном порядке, Майя обладала стройной, великолепно очерченной фигуркой, больше приличествующей завсегдательнице спортзала, чем выросшей в глуши девушки начала двадцатого века. Но, черт побери… теперь я начал ее хотеть, как женщину. Именно ее, а не другую.

После помывки мы вернули в расположение, где я срочно собрал командный состав на совещание.

— Пленных допросили?

После аннигиляции Дербинского, мы взяли нескольких японцев в плен, но допросить не успели — просто не хватило времени. Большую часть постреляли прямо на месте, но парочку все-таки забрали с собой, для последующих вдумчивых расспросов. Информацией пренебрегать не стоит, ее никогда мало не бывает.

— Допросили, — ответил Свиньин, который в отсутствие Стерлигова стал выполнять обязанности начальника штаба отряда. — Особого желания отвечать они не высказали, но Аполлон Аполлонович… — интендант покосился на нашего поручика-новобранца. — Проявил настоящий талант в убеждении…

Петухов самодовольно ухмыльнулся. Круглолицый, полный, абсолютно безобидный и добродушный с виду, он неожиданно быстро вписался в наш отряд. Как частенько бывает, внешность этого парня оказалась полностью обманчива — под добродушной личиной скрывался умелый и храбрый офицер, вдобавок очень жесткий к противнику, да и своих он тоже не чурался подбодрить подзатыльником и тумаком. Но опять же — с умом, не перебарщивая. А еще он был абсолютно уверен в собственной неотразимости, что как раз очень подходило к имени Аполлон, да еще во втором поколении. Вдобавок все это самолюбование было сдобрено доброй толикой тщеславия. Но это момент мне абсолютно не мешал — с нашими офицерами и с бойцами Петухов быстро нашел общий язык, а остальное — плевать — лишь бы воевал, как следует. Здоровое тщеславие тоже еще никому не мешало.