Каторга
Шрифт:
Ближе к концу работы на соседнем участке случился обвал, и маленького толстяка, который обычно садился за ужином рядом с Дедом, размазало по камням. Дед с Лысым, оглянувшись без интереса, продолжали работать, но Умник оставил отбойник, подошел к обвалу и заглянул под камни, в месиво кишок и костей. Потом оглядел камни, подпорки кровли, вернулся на свой участок, стал что-то подкручивать на подпорках. Лысый повернулся, посмотрел вопросительно.
— Тут нужно кое-что переделать, — прокричал Умник. — Иначе у нас тоже бахнется. Не знаю, кто это делал, но руки ему поотбивать не мешало бы.
Пока Лысый стоял, смотрел и соображал, к Умнику подошел сосед, долговязый детина с участка, на котором завалило маленького толстяка.
— Что ты у нас подсмотрел, гаденыш? — заорал долговязый, брызжа слюной. — Что ты тут делаешь?
— Я не подсмотрел, а посмотрел, просто посмотрел. Что, посмотреть нельзя? — Умник продолжал крутить железки, не оборачиваясь.
— Да нет, почему, посмотреть можно... Ты, гаденыш, у нас что-то увидел — что? Что ты тут делаешь?
— Поправляю подпорки. Здесь везде неправильно затянуты крепления. Перетяните вот эти железки, а то и вас может в лепешку.
— Это как же — в лепешку? — долговязый скривился в злобе. — И что это мы должны перетягивать? Жили себе, жили, и вдруг что-то перетягивать?
— Я вас не заставляю. Просто говорю, что здесь везде неправильно затянуты крепления. Вот эти железки закручены неправильно, и у вас может рухнуть вся кровля, до конца.
— Закручены неправильно? И почему ты решил, что они закручены неправильно?
— Потому что у вас упал кусок кровли.
— Потому что у нас упал кусок кровли? Ты что, тут самый умный нашелся? Мы, значит, жили себе жили, работали себе работали, тут что-то, как ты говоришь, упало, мы даже и не заметили, и вот теперь на тебе? Что-то у нас закручено неправильно?
— Ладно, жили себе — и живите. Я у себя кручу, не у вас. Иди, работай, — Умник отвернулся к железкам.
— Нет, подожди, — долговязый отбросил отбойник, дернул Умника за плечо и схватил за шиворот. — Мы, значит, все дураки, отстой, дерьмо, а он самый умный нашелся, что-то тут перетягивает?
— Отвали, Тормоз, — заорал Дед. Он подбежал к долговязому и стал отдирать его от Умника. — Не тронь убогого, идиот! Иди, работай, вон Сраный идет. Ну!
— Почему не работаем? — заорал подбежавший дежурный и взмахнул дубинкой. — А ну, сучата, работать! Самые умные, что ли, нашлись?
— Засохни, все в норме, — крикнул Дед. — Все, вали куда шел.
Дежурный треснул дубинкой в стойку кровли и отошел. Умник постоял какое-то время с отбойником, работая как все, затем снова бросил его, стал докручивать. Он прошелся по каждой стойке и успел все сделать пока не вернулся дежурный. Когда дежурный прошел и Умник вернулся к работе, долговязый Тормоз подбежал к Умнику и, не говоря ни слова, ударил его ногой в бок. Умник согнулся и упал на камни, и Тормоз стал беспорядочно бить его сапогами. Лысый подбежал к Тормозу и сбил его с ног.
— Отвали, придурок! Не мешай работать! Сейчас Сволочи настучу!
Тормоз вскочил на ноги и набросился на Лысого. Напарник Тормоза бросился на подмогу. Здесь отшвырнул свой отбойник Дед, схватил кусок породы и швырнул в Тормоза. Камень угодил Тормозу в ухо, и он, раскинув руки, влип в стену. Дед подхватил Умника, сунул в руки отбойник, пришлепнул к стене:
— Работай, кретин!
Дежурный, подбежав, с размаху влепил дубинкой Лысому в печень — тот только согнулся и упал на колени. Затем ударил ногой Деда, развернулся и стал избивать напарника Тормоза. Потом вздернул Тормоза и швырнул его на участок.
— Работать, суки, кто будет? Вы мне тут комедию не ломайте, сучата! А ну! Почему никто не убрал?! — заорал он дико, тыкая дубинкой в камни, из-под которых растекалась черная кровь. — Почему никто не убрал, суки?! Убрать и работать, работать! Работать вдвоем, до завтра вдвоем, завтра вам будет новый! Ну?! — он с остервенением треснул дубинкой по стойке.
И Тормоз с напарником раскатали завал, соскребли месиво толстяка, покидали липкую кашу на ленту, вытащили запасные стойки, едва закрепили кровлю. Потом они раздробили упавшие камни, расчистили кое-как свой участок и, злобно оглядываясь на Лысого, Деда и Умника, опять стали долбить бесконечный камень.
Когда смена закончилась и все выходили из шахты, Тормоз, который подстерегал Умника неподалеку от выхода, снова набросился на него и стал избивать дубиной. Умник уворачивался как мог и старался нырнуть в толпу. Серая масса, мерно двигаясь по дороге, не расступалась, и Тормоз продолжал его бить. Сквозь толпу протолкался Лысый и навалился на Тормоза сзади. Тормоз вывернулся, опрокинул Лысого в грязь и начал душить.
— Что стоишь, идиот? — раздался над ухом Умника крик. — Ну?
Дед подхватил дубину и стал бить Тормоза по хребту, пока тот не отвалился и не затих. Лысый встал, сплюнул кровь и залепил Умнику подзатыльник.
— Какого хрена стоишь, идиот? Дубину не видел, что ли? Ладно, пошли...
И они пошли дальше, толкаясь и выбирая в толпе дорогу. Умник молчал до тех пор, пока они не подошли к воротам.
— Лысый! — Умник остановился. — У нас ведь сейчас свободное время?
Лысый остановился за ним, Дед тоже. Умник прошел вдоль стены и тоже остановился — у большого ржавого люка. Лысый с Дедом переглянулись.