Катастрофа
Шрифт:
– Смерть Бранду! Смерть Дэвис!
– На электрический стул золотых пауков!
– кричит над самым ухом Сэм маленький.
И когда они оба выходят с митинга, Сэм маленький, распаленный разоблачениями Джека Райта, вытаскивает револьвер, стреляет вверх и кричит:
– - Вот так я выстрелю в ухо Ундерлипу, если он попадется в мои лапы.
Эти портреты, эти разоблачения. Предательство Литтля. Надо навострить лыжи, пока не поздно. Надо бежать. На юг? Нет. На запад? Нет, нет. Куда? Куда же? В Америке нет места Ундерлипу.
У себя в комнате Ундерлип застает Дика. У Дика глаза на лбу и лицо мертвеца.
– Мистер, у нас был обыск. Много вооруженных людей. Забрали все бумаги. Искали вас. Меня допрашивали.
– Что же вы сказали? Что?
– Я сказал, что мистер уехал неделю тому назад в Виргинию.
В Виргинию? Правильно. Пока они будут искать Ундерлипа в Виргинии, он бросится в противоположную сторону.
– Дик, больше не возвращайтесь домой. Могут проследить меня.
– Слушаюсь, мистер.
– Идите сейчас и сыщите капитана моей яхты, Барраса. Найдите его и приведите ко мне. Скорее, Дик!
– Будет сделано, мистер.
Дик уходит искать капитана яхты, а Ундерлип мечется по комнате, и все время в нем кричат два Ундерлипа. И оба Ундерлипа, взятые вместе, бьются а тоскливом смертном страхе.
XIII
Капитан Баррас крутит обеими руками свои усы цвета соломы и делает из них две острые золотые спирали. Окончив это занятие, которое он проделывает перед дверьми комнаты, он стучится в дверь.
– Войдите.
Король, все еще в шарфе до самых глаз, лежит на кровати. Он встает, раскутывает шарф. Поздороваться с Баррасом за руку? Конечно. Хлебный король снисходит и щекочет самолюбие капитана Барраса рукопожатием.
– Ну-с, Баррас. Нравятся ли вам эти дела?-снисходит король хлеба.
Капитан Баррас поминает черта и его бабушку. Потом спохватывается. Ведь он в высшем обществе. Мистер извинит моряка за некоторую неразборчивость выражений. Морская привычка, знаете.
Мистер извиняет. Больше того, мистер даже согласен, что черт и его бабушка более чем уместны. Решив, .что тема предварительной беседы исчерпана, Ундерлип приступает к существу дела:
– В каком положении яхта, мистер Баррас? Конфискация, национализация, ха-ха! Ее еще не...
– Яхта в отличном порядке, - перебивает Баррас.
– Им сейчас не до яхты. Они делают какие-то приготовления на военных судах. Поверьте, мистер, моему опытному глазу: эскадра готовится к боевой экспедиции.
– Достаточно ли на яхте топлива?
– На месяц хватит.
Еще один обходной маневр - и можно будет хватать быка за рога.
– Вы хотите, капитан Баррас, заработать пятьдесят тысяч долларов? Пятьдесят тысяч!
– значительно подчеркивает Ундерлип.
– Пять-де-сят ты-сяч!
– пучит глаза Баррас.
– Я сказал: пятьдесят тысяч.
– Кто же мне даст такие деньги?
Разумеется, для мистера пятьдесят тысяч все равно, что плюнуть, вот так - тьфу! Но капитан Баррас положительно не догадывается, чем бы он мог заслужить такое состояние.
Бык подставил свои рога. Ундерлип решительно хватает их руками.
– Сегодня ночью, капитан Баррас, я должен выехать в море. Сегодня же!
Капитан Баррас разводит руками и поминает чьих-то родителей. Ах, извините, мистер, это морская привычка... Но яхта не может выйти в море: из гавани не выпускают ни одного судна. Эти черти рыщут на сторожевых шлюпках и регистрируют суда.
– Регистрируют? Начинается. В России они тоже начали с регистрации. Во-вторых, Баррас? Ну, а если я скажу: сто тысяч долларов, Баррас? Сто тысяч! Половину денег сейчас. Ну, что вы скажете, Баррас?
Капитан Баррас снова приводит в порядок свои усы. Окончил. Встряхнул плечами. Ударил ладонью по столу.
– Кладите деньги, мистер.
Ундерлип отсчитывает пятьдесят новеньких бумажек по тысяче долларов. Капитан Баррас потирает ладонь о ладонь, глядит блестящими глазами на деньги и испускает звук, напоминающий ржание жеребенка.
Деньги в бумажнике Барраса. Мистер может положиться. Будет сделано чисто. Поворот по-военному - раздва. До свидания.
Океан дышит туманом. Это очень хорошо. Уже в полдень зажигаются на улице электрические фонари. Ну, гуще, гуще!
Хлебный король без роздыха ходит по комнате: взадвперед, взад-вперед. Поменьше нервов, побольше выдержки. Но нервы не слушаются. Он стучит зубами.
Океан все подбавляет и подбавляет тумана. Тускло пятнятся фонари на набережной. У ног где-то внизу плещет волна. Ундерлип спускается по гранитным ступеням.
Дик ведет его дальше в туман, по оголенному от камня песчаному берегу. Город остался позади и пропал в молочной мути. Ундерлип недоумевает. Гавань справа, а Дик ведет его налево. Мистер знает, что капитан Баррас - человек с мозгами. Он перевел яхту в сторону от гавани на мелкое место, под предлогом ремонта трюма судна.
Ундерлип ничего не видит. Был туман и есть туман.
Где же яхта?
– Да вот она, мистер. Осторожнее, оступитесь.
Дик берет его под руку. Ведет по невидимому трапу на невидимую яхту. Только ступив на палубу, Ундерлип видит тусклый огонек, освещающий спуск в каюту, и слышит голос Барраса.
– Мистер. Идите в каюту, ложитесь на койку и, не зажигая света, постарайтесь заснуть. Все сделается как надо.
Легко сказать "постарайтесь заснуть". Пот? Кажется, это называется цыганским потом. Цыганский или не цыганский, но при телосложении короля хлеба недолго и до удара. Но выдержка, мистер, максимум выдержки, минимум нервов! Койка опускается изголовьем и поднимается в ногах. Заглушенно шипит пар. Яхта дрогнула. Тронулась, пошла тихим ходом.
Почувствовав в каюте толчки морской качки, Ундерлип соображает, что яхта вышла в открытый океан, и поднимается на капитанский мостик. Он стоит рядом с капитаном Баррасом, и ему кажется, что у яхты слишком тихий ход.