Чтение онлайн

«Вот, значит, какие нравы царят среди звезд! Хороша мировая, ничего не скажешь! Со всех сторон обошел хакирылый прохиндей лопоухого землянина… Как липку ободрал и еще хочет. Да я ему в пачу понакидаю, печеночку отобью, буркалы повыскребу!…» — Казин сник, сообразив, что ничего он никому не выскребет, — сам подписал отступную, никто под локоть не толкал, так теперь сиди и не чирикай.

— Знать бы их законодательство… — с тоской проговорила заместитель генерального секретаря, — а то вслепую дернешься и только себе навредишь.

— Вот, — неохотно произнес Казин и выставил на стол вещулину. — Она всякие справки дает и говорит, навроде радио, только непонятности сплошные. Ни концертов у них тут не передают, ни о футболе не скажут. Тоска… А дома «Зенит», поди, опять продул.

— Пользоваться ею как? — поинтересовалась Жаклин.

Казин, наполовину смирившийся, выдал обучающую фиговину.

— Только это я не навсегда, — предупредил он. — Попользуешься и отдашь.

Жаклин Шамо кротко глянула на гражданина Казина и не ответила ничего.

С утра осунувшаяся от недосыпа Верблюдица подала Казину на подпись диковинный документ, составленный во время ночного бдения.

"В ответ на ваше извещение от 31.41.52.21.00, настоящим сообщаю, — с трудом разбирал Казин межгалактический канцелярит, — что договор на освещение и отопление принадлежащих мне планет не был составлен в надлежащей форме и не фигурировал при подписании акта о разделе спорного имущества. Таким образом, даже в случае признания сторонами взаимных претензий, договор на оплату услуг по освещению может вступить в силу не ранее дня следующего за подписанием дополнительного соглашения.

Заранее предупреждаю, что подписание подобного соглашения в мои планы не входит, более того, я категорически отказываюсь от услуг, предлагаемых досточтимым сином из Синляндии. Я решительно возражаю против принудительного освещения и отопления принадлежащих мне плачет и рассматриваю навязанные мне услуги как акт произвола и попрания моих гражданских свобод. Оставляю за собой право вчинить сину из Синляндии гражданский иск за незаконную эксплуатацию принадлежащего мне имущества. Подобные действия приводят к выметанию солнечным ветром пыли из внутренних частей системы, к отдуву водорода из атмосфер внешних планет, а также к перегреву поверхности Меркурия и Венеры. Сумма причиняемого ущерба в настоящий момент уточняется.

Вместе с тем напоминаю, что в соответствии с пунктом «один» дополнительных условий какая-либо деятельность в районе Солнечной системы, безусловно, запрещена на весь период действия вышеупомянутых условий. Любое воздействие на солнечную постоянную, а также попытки отбуксировать центральное светило за пределы Солнечной системы либо же экранировать какие-либо объекты будут рассматриваться как грубейшее нарушение договора. В соответствии с пунктом о штрафных санкциях права сина из Синляндии при этом должны быть в судебном порядке переданы противной стороне, то есть гражданину Казину О.П.

Учитывая вышеизложенное, я, Казин О.П., отказываюсь от оплаты присланных мне счетов и требую от гражданина сина из Синляндии неукоснительного соблюдения всех пунктов вступивших в силу договоренностей".

Казин отложил бумагу и гулко сглотнул, стараясь осмыслить прочитанное.

— Ну ты даешь, — только и смог сказать он.

— Подписывайте, — напомнила Шамо. Казин честно предпринял еще одну попытку прочесть и понять. Подписывать не глядя ему очень не хотелось.

— Я тут чего требую? — сдался он. — Чтобы син солнце выключил или наоборот?

— Чтобы не смел выключать, но и светить тоже не смел, — терпеливо разъяснила крючкотворица.

— Так каким макаром он это сделает?

— Это уже его проблемы. Но в любом случае он будет виноват. Нечего было счета без счета слать.

— А!… — въехал в ситуацию мудрый крановщик. — Как ни кинь, все клин! Так его, прощелыгу! — и, представляя огорченную морденку старого знакомца, гражданин Казин размашисто факсимилировал кляузную бумагу.

Баронесса прошла в свой кабинет и с помощью вещулины, занявшей почетное место на неоглядном столе, отправила документ разом по пяти адресам. Затем, вернувшись ненадолго, спросила, нет ли у Казина случайно мнемосистемы или хотя бы небольшого мнемоблока. Откуда Верблюдица прознала о существовании подобных вещей, Казин не рассек, но халявина, некогда полученная на халяву, также переехала в кабинетку к Жаклин Шамо. Как пользоваться халявиной, Жаклин уже не спрашивала, лишь поблагодарила вежливо и заперлась у себя.

— Вы сейчас отдыхайте, — предложила она на прощание, — и, главное, не совершайте никаких опрометчивых действий. Сами понимаете, разбить кувшин просто, а вернуть в него разлитое молоко — никак…

«Вот что значит — секретарь, — уважительно подумал Казин. — За таким секретарем никакой начальник не пропадет. Эх, если бы Жаклин Шамо еще и шамовку умела варить, цены бабе не было бы. А то надоело жрать синтетику, которую готовит хреновина. Одно слово, хреновая у хреновины жратва», — размыслив так, Казин привычно потащился за посудой, чтобы нацедить очередную порцию сбалансированной баланды неустанно заседающим дипломатам.

В конференц-зале ничего не поменялось, словно делегация объединенного человечества и не расходилась на ночь, без устали продолжая переговорный процесс. Отсутствия Жаклин Шамо никто не замечал, все были заняты куда более важными делами. Председательствующий Филипп Домашен развертывал перед восхищенными негуманоидами перспективы сотрудничества с земной цивилизацией.

Другой председательствующий — Альфонс Дуэтто договаривался о вводе миротворческих сил НАТО в таинственный Миттлдаунский сектор. Казин готов был зуб дать от старой расчески, что еще вчера никто в Галактике не слыхивал ни о самом секторе, ни о воображаемом конфликте, разгоревшемся в этой части виртуальной Вселенной. Третий председательствующий — Симеон Пресняк занимался куда более важными делами, согласовывая курс галакто-экю с курсом доллара. Чем занимался четвертый руководитель миссии, Казин даже сейчас подслушать не решился. И лишь профессор Липтон в мечтах своих не совершил государственного переворота. Судя по репликам, он торжественно открывал выставку европейского искусства на одной из далеких планет.

Сочувственно прислушавшись, Казин поставил перед профессором самую нарядную миску.

— А теперь — банкет! — возгласил Филипп Домашен, зачерпывая ложкой слизистую бурду.

Казин, глядя на хлюпающих дипломатов, с трудом сдержал икоту. «Не иначе сукин син сейчас мое письмо читает, вот и икается… — успокоительно подумал он. — Ничего, ему тоже икнется».

Некоторое время Олег Казин честно пытался исполнять данные ему инструкции, а именно — ничего не предпринимать. Он вернулся в свою каютку, в которой заметно поубавилось иногалактической бижутерии, повалился на койку и попытался заснуть. Однако организм, привыкший в это время года приступать к работе в шесть утра, требовал деятельности.