Чтение онлайн

— Я понимаю, — пел свое Казин, — я все насквозь вижу!

— А если видишь, так и еще кое-что увидь, — жестко сказал генерал Иванов.

— Сколько нам лететь — никто не знает, но когда-нибудь прилетим. В смысле — домой вернемся. Так что я бы на твоем месте крепко подумал, прежде чем резкие слова говорить.

Правильно было сказано в одной книжонке про сучец в чужом глазу! Подумал бы многотерпеливый Петр Иванович, прежде чем угрожать, глядишь, добился бы своего, ибо Олег готов был впасть в истерику и сдаться на милость победителя.

Однако контрразведчик нажал чуть сильнее, чем следовало. Недаром сплетничали старухи, будто казинская бабка согрешила некогда с проезжим цыганом, и оттого у Олежки не только кудри смоляные, но и нрав горячий.

— Ах ты, прыщ гнойный! — взревел Казин, вздев мозолистые рабоче-крестьянские кулаки. — Да я тебя!…

Петра Ивановича вынесло из комнатушки как ветром. И хорошо, что не замешкался, а то и в шею получить мог. Давненько не случалось такого с товарищем генерал-полковником.

Олег Казин, тяжело дыша, навалился на дверь, которая и без того захлопнулась на замок. Все, больше сюда ни одна сволочь на ступит. Мой чулан — моя крепость! А генерала — запереть и пусть под замком сидит… И вообще всех запереть, ничего с ними за сутки не сделается.

Сильный удар заставил Казина вздрогнуть. Кого там еще принесло?

Казин бросился к потайному пульту управления и облегченно вздохнул, поняв, что под дверями никого нет, а удар приключился оттого, что летящий астроплан столкнулся с шальным астероидом.

Лететь предстояло еще сутки, так что космических будней ожидалась одна штука. Такой срок можно и поголодать, тем паче, что вода в душевой кабинке лила без ограничений. Однако Олег, не любивший напряженки, решил дипломатов не нервировать, а дать каждому, о чем тот втайне мечтает.

Под покровом ночи, заблокировав предварительно двери комнат, чтобы никто не вылез в коридор, Казин переволок в зал и расконсервировал галактоптер.

Выволок наружу штуковину и сделал в астролете приятную прохладу с запахом свежескошенного сена. Добыл дуровину и смастерил с ее помощью пластмассовые миски, кружки и ложки. Кулинарную хреновину установил в рубке. Конечно, рубка — не камбуз, но показывать работу инопланетной техники Петру Ивановичу или финансисту Семе Казин не собирался. Лишь полевой синтезатор «Модус» вызывающе установил посреди стола в кают-компании. Самого себя Казин предусмотрительно уберег, настроив фигулину так, чтобы она действовала строго избирательно, то есть на всех, кроме хозяина.

После этого лишнее оборудование Казин прибрал, муровину законсервировал и со спокойной совестью завалился в койку, забыв, что попутчики остались под замком.

Измученный ночными трудами, Казин проснулся поздно и сначала даже удивился приятной тишине и безлюдью. Потом вспомнил про заблокированные двери и выпустил истосковавшихся представителей человечества. У дверей санузла образовалась толчея. Альфонс Дуэтто, первым проникший внутрь, принялся принимать душ, а остальные неловко переминались, мечтая хотя бы справить малую нужду.

«Богатые тоже какают», — сделал вывод Казин. Довольно парадоксальный вывод, ибо из телесериалов ничего подобного не следует.

Разобравшись кое-как с требованиями возмущенных организмов, всепланетные делегаты собрались в конференц-зальце вокруг полевого синтезатора, напоминающего не то причудливый светильник, не то абстрактную скульптуру.

— Любопытная штучка, — заявил Симеон Пресняк. — Как вы думаете, для чего наши хозяева выставили ее здесь? Подозреваю, что это микрофон или телефонный аппарат, короче, этот предмет предназначен для связи во время переговоров.

Думаю, его появление означает начало полновесного переговорного процесса.

— Но на всякий случай не стоит его вертеть, — посоветовал Филипп Домашен.

— Совершенно верно, — согласилась Жаклин Шамо, — однако предлагаю обсудить некоторые аспекты сложившегося положения. Мы оказались отрезаны от информационной базы, от помощи экспертов, у нас даже нет бумаги и приспособлений для письма! В этих условиях остро необходимо пересмотреть круг обязанностей каждого из нас…

— Я тоже думаю, что это просто телефон, — не в тему сказал Казин и резко крутанул венчик полевого синтезатора.

— Не на!… — вскрикнула Жаклин де Шамо и замолчала. Взгляд ее поплыл, заволокшись мечтательной пленкой.

О чем может мечтать титулованная верблюдица? Тайна сия велика есть и останется сокрыта от нескромных взоров. Зато сразу и резко всплыли мечтания остальных присутствующих.

— Что ж, — энергично произнес Филипп Домашен, — круг обязанностей действительно следует пересмотреть. Я рад, что вы сами это понимаете, и, как представитель великой державы, согласен возглавить делегацию…

— …и поскольку именно мощь Северо-Атлантического блока остановила космического агрессора, — подхватил Альфонс Дуэтто, — то всю полноту власти на переговорах я беру на себя.

— Предписываю всем разойтись по своим каютам и не покидать их впредь без специального разрешения, — отчеканил Петер Иванофф. — Рядовой Казин, проследите за выполнением приказа!

Профессор Липтон и толстопузенький Сема тоже что-то бормотали, но Казин не слушал. Он бежал в смятении, намереваясь впредь без специального разрешения не покидать своей каюты.

Как было спето в песенке: «Трудовые будни — праздники для нас!»

И как было сказано в киношке: «Это же просто праздник какой-то!»

Отсидевшись и отдышавшись, Казин принялся за обед. Насинтезировал кастрюльку сбалансированной, витаминизированной, легкоусвояемой бурды, похлебал, заедая черным хлебом. Потом начал заботиться о других. Разлил варево по мискам, к каждой порции приложил по маленькому ломтику хлеба и понес в кают-компанию, надеясь, что увлеченные перераспределением портфелей политики не поймут, откуда взялась еда.