Чтение онлайн

Невозможно согласиться с тем, что научные «недоразумения» устраняются сами собой в скором времени, однако факт, он так считал (хотя если взять в контексте, то утверждение получает не столь обобщенный характер — скорее имеется в виду неправильное толкование его, Карпинского, положений и вытекающие отсюда «недоразумения»).

«Идеи не пропадают, а вопросы приоритета большой цены не имеют», — бросает он в другом месте.

«Равнодушному к вопросам приоритета, мне все-таки трудно молчать в интересах истины...» — вот единственная побудительная причина для ответа.

«Научная критика только тогда бывает крайне полезной и желательной, когда она рассматривает значение каждого аргумента автора, приводимого как основание его вывода, и лишена голословных утверждений». Это-то положение и нарушает Краснопольский. Он рассматривает не каждый аргумент автора и теряет цельность восприятия. Применимо ли его сравнение с археологическими раскопками?

Увы, никак не применимо, парирует Карпинский. Это фунт аршином мерить. Оно бы еще подошло, ежели бы окаменелости были вымыты из более древних отложений. «Подобные случаи известны, но опытного геолога они не могут ввести в заблуждение: при определении относительной древности принимаются в соображение только новейшие ископаемые. В смешанной фауне формы древние продолжают жить совместно с новыми; в данные годы или царствования монеты предшествовавших лет не чеканятся».

«Насколько я могу понять, автор едва ли не склоняется к тому мнению, что вообще не нужно устанавливать какие-либо подразделения осадков переходного характера. Такого взгляда придерживаются и другие ученые, находя введение их в науку совершенно ненужными и потому вредными».

Другие ученые — это зарубежные геологи; в некоторых иностранных изданиях появились отрицательные рецензии на монографию, посвященную артинскому ярусу. Это нападки на эволюционные идеи в геологии; Краснопольский, таким образом, солидаризируется с антиэволюционистами. Оставить без ответа т а к у ю критику — значит уступить принципиальные позиции. «Никак не могу согласиться, что введение в науку понятия о переходных образованиях, — начинает свои возражения Карпинский, — было совершенно излишним; напротив, оно было плодотворно и способствовало уничтожению прежнего представления о системах как обособленных естественных группах».

Если вдуматься в эти строки, то мы легко установим, что Александр Петрович засчитывает за теорией переходности двойную ценность: первая — устанавливает истину (что само собой понятно), вторая — учит геологов по-новому рассматривать природные явления, разрушая в их представлениях остатки «катастрофизма» (теория Кювье, согласно которой между системами существуют резкие «перерывы»). Воспитанные в старых традициях исследователи не способны верно толковать некоторые геологические наблюдения; их умы не подготовлены к восприятию п е р е х о д н о с т и как реального природного явления. «По прежним понятиям, переходные отложения не должны были существовать, хотя изредка геологи старой школы и не обходились без них: но на действительное их значение, так сказать, закрывались глаза».

Поэтому-то «геологи, воспитанные прежней школой... не могут оценить всей важности исследований, направленных на отложения, выполнившие между собой промежутки между системами».

Теория переходности стала важной вехой в истории развития наших представлений о строении земли.

Может возникнуть вопрос: а не испортились ли служебные отношения между директором и его подчиненным после возникшей между ними полемики? Нисколько. Они еще много лет потом работали вместе, и, судя по всему, так же дружно, как и до дискуссии. Да и в ответе своем Александр Петрович счел неделикатным называть по имени оппонента — именно в силу служебных отношений (о чем читатель, конечно, мог и не подозревать!). Он называет его анонимно «автором листа 126... обширного и богатого по содержанию сочинения»!

Полемика тесно связана с работой Карпинского над артинскими аммонитами (ответ Краснопольскому составил одну из глав посвященного аммонитам палеонтологического трактата). Аммониты — из класса головоногих, обитали они в морях и имели свернутую в спираль раковину. Мягкое тельце животного помещалось во внешней части раковины — так называемой жилой камере; кроме жилой, в раковине было еще много «воздушных» камер, внутри которых (от самой начальной до жилой) проходила трубка («сифон»). Перегородки между камерами представляли собой изогнутую пластину и прикреплялись к раковине по сложно построенной линии («сутурной»). Перечисленные детали важны для распознавания групп аммонитов; мы все время употребляем глагол «были» — аммониты и аммонеи (и весь обширный класс аммоноидей, куда они входили) вымерли.

За четыре года до выхода в свет трактата Карпинского в Казани была опубликована обширная монография профессора П.И.Кротова, также посвященная аммонитам. За четыре года... У Александра Петровича было время приостановить исследования и отказаться от темы, дабы не повторять результатов, уже достигнутых другим...

У него было достаточно времени, но он не остановился, не прервал своей работы и не изменил ее плана; он ввел в нее только многочисленные ссылки на предшественников (каковым, строго говоря, Кротов и не являлся, артинскими аммонеями Карпинский занимался, как помним, в 1873 — 1874 годах). Кротов привлек огромный эмпирический материал, в результате, как верно определил академик А.А.Борисяк, получилась «добросовестная, но заурядная палеонтологическая работа», которая «не только не делала излишней монографию А.П., а наоборот, она подчеркивала исключительные достоинства последней... Она была исполнена на биологической основе; именно работа об артинских аммонеях вводила в русскую палеонтологическую литературу онтогенетический метод изучения ископаемых».

Он не остановился, потому что у них с Кротовым были разные цели, хотя и пользовались они одним материалом. Казанский профессор погрузился в подробнейшие перечисления перегородок, сифонных воронок, лопастных линий и представил добротнейшие их описания, лишенные какой-либо идеи. Карпинскому аммонеи нужны были не просто сами по себе. Он заметил в них одну прелюбопытную особенность. Изучив множество образцов от «недоразвитых» до обладавших совершенной формой, он выделил определенную повторяемость, которую проследить можно было как в индивидуальных особях (если так можно выразиться об окаменелостях), так и во всем роде в целом. Короче, ему удалось установить, что аммоней в своем развитии (индивидуальном, онтогенетическом) повторяет путь рода — филогенез.

И, как отмечал Карпинский, «среди исчезнувших, совершенно вымерших групп животных, по-видимому, нет таких, у которых изучение их онтогенетического развития и выяснения филогенеза было бы доступно с такой легкостью, как у аммоней».

Конечно, это весьма относительная легкость. Пришлось много потрудиться. Большинство артинских аммоней относится к семейству пролеканитид; Карпинский впервые выделил три подсемейства, изучив которые пришел к выводу, что самым древним из них свойственна особая форма сифонной лопасти и двух боковых лопастей. Это наблюдение стало как бы путеводной нитью, она повела в глубь веков. Где-то в раннем девоне отыскался общий предок пролеканитид. В среднем и верхнем девоне у того появилось несколько утолщений, или, как палеонтологи называют, «приращения боковых лопастей». Стали вырисовываться в е т в и развития; одна из них повела к роду «даралитес», другая — к роду «парапроноритес». Еще несколько усилий, и найдена новая ветвь, а она, в свою очередь, повела к роду медликотиний. Медликотинии распадаются на три группы, одна из них устанавливает связь между пермскими аммонеями и триасовыми (обычно генетические связи между ними не устанавливаются, поэтому наблюдение Карпинского очень важно).

Прекрасный пример того, как в работе Геолкома сочетались наука и практика. Лист 126 и объяснительная записка к нему — самая что ни на есть практическая геология, однако в ней подняты теоретические вопросы (вытекающие из практических требований: как толковать некоторые геологические наблюдения, с точки ли зрения теории переходности или нет). Палеонтологическая монография — «чистая наука» с «чисто» научными выводами о филогенезе пролеканитид, но в ней ответ на выпады оппонента, то есть задеваются и практические мотивы.