Чтение онлайн

– Деньги, полученные от операций с афганскими наркотиками, вкладывались в произведения ювелирного искусства, антикварное художественное золото, драгоценные камни... Также организовывались похищения ценных старинных икон, живописных полотен, исторических артефактов и...

– Словом, - перебил Корин, - шел беззастенчивый грабеж культурного фонда той самой России, которую вы так рвались духовно возродить. Продолжайте...

– Все это переправлялось в Лондон, Хэйсу. Он реализовывал товар за определенный процент, а полученная валюта переводилась на счета фиктивных совместных предприятий. Таким образом финансировалась... Э-э... Деятельность...

Корин махнул рукой.

– Да ладно, ясно. Финансировалась подготовка вашего военно-сектантского переворота. Кто стоял во главе всех этих божьих чудес? Имя?

Майор замешкался. Корин угрожающе поднял кулак.

– Селицкий, Владимир Игоревич Селицкий, - поспешно вымолвил Тихомиров.
– Он наш духовный пастырь... Мы называли его Большой Брат.

– Оруэлла начитались? Ну, это ваши проблемы. Но вот однажды кому-то из вас пришла в голову идея не дожидаться обетованного земного рая, а разом хапнуть очередную партию товара и обустроить этот земной рай лично для себя. С этой целью мудрец вышел на контакт с Меникетти и передал ему информацию о характере и маршруте груза. Кто этот мудрец? Я знаю, но хочу услышать от вас.

– Это сделал я, - чуть слышно прошпетал майор.

– Громче!

– Это сделал я, - уже более отчетливо выдавил он.

– Теперь слышу. Как вы должны были поделить деньги и почему вы доверились Меникетти? У вас с ним были дела и раньше?

– Ничего значительного... Деньги - сорок процентов им, шестьдесят мне... Я сказал Меникетти, что это лишь один из каналов, и будет проведен еще ряд операций. Я рассчитывал создать у него впечатление, что на данном этапе ему невыгодно обманывать меня...

– Вы сказали ему правду?

– Нет. Если другие каналы и существуют, мне о них ничего не известно, и больше ни в каких операциях я участвовать не собирался. Я хотел...

– Смыться с деньгами. По-моему, вовремя смыться - это самое главное в профессиях жулика и святого? Но тем временем ваши сообщники в Москве всполошились и решили во что бы то ни стало провести расследование. Подобрать подходящую кандидатуру поручают вам. И вы делаете блестящий, по вашему разумению, ход - выбираете меня, спившегося экс-профессионала, который ну никак не сможет выполнить задание. Но вам этого мало - вы сообщаете о моем приезде в Лондон сотруднику ЦРУ Коллинзу. Полагаю, вы узнали о наших с ним особых взаимоотношениях из моего архивного досье? Не отвечайте, это неважно. Вы информируете Коллинза, но не конкретно и не заранее - иначе меня с чужими документами взяли бы прямо в аэропорту, и всем стало бы ясно, откуда исходит утечка. Пока я ни в чем не ошибся?

– Нет.

– Меникетти затеял возню в "Эпсоме" тоже по вашей подсказке?

– Какую возню?

– С покушением на меня. Второй виток перестраховки?

– Он не мог не понимать, что кого-то обязательно пришлют...

– Значит, это его личная инициатива? Может быть, хотя тут я вам, пожалуй, не верю... Почему наемник Меникетти ждал в отеле только одного человека, непременно одного? Думаю, вы сообщили ему, что прибудет один человек, но не передали ни имени, ни фотографии. Цель та же, что и в случае с Коллинзом. Немедленное, уверенное покушение на меня могло бы указать на источник утечки. Но так или иначе, ваша перестраховка ни к чему не привела, разве к тому, что на допросе у Коллинза я догадался, кто стоит за этой игрой. Я выполнил задание и позвонил в Дьеп. Дальше.

– В Дьепе уже находился подполковник Хаустов, а я - в Лондоне, в ожидании известий от него... Мне было поручено встретиться с вами сегодня и...

– Понятно. Если с грузом все будет в порядке, получить отчет об операции, убить меня и забрать груз. Но ведь не так вы собирались действовать? Вы сказали, что отчет вам понадобится, но не стали его дожидаться, а сразу бросили таблетку в мой коньяк. И верно, зачем он вам, отчет? Ведь с грузом вы не поспешили бы к своим святым отцам? Вы разыграли все грамотно, деньги привезли, даже контейнеры открывали и закрывали не у меня на глазах. Психологически верный ход.

– Как же вы догадались?
– вырвалось у майора. Это был больше возглас отчаяния, чем вопрос.

– О том, что вы сделаете попытку меня убить? Но ведь я еще раньше догадался почти обо всем. Однако дело даже не в этом... Просто я отлично знаю таких, как вы. Еще в Москве я знал, какая судьба мне приготовлена.

– Я недооценил вас, - проскрипел Тихомиров сквозь стиснутые зубы, которых у него не так много осталось.

Корин рассмеялся.

– Ничего, бывает... Продолжим. Что, если бы контейнеры оказались пустыми?

– Тогда мне предписывалось действовать по обстановке.

– Но они не пусты. И в таком случае, что вы должны были делать после убийства?

Майор поморщился бы, если бы лицевые мускулы повиновались ему. Ну конечно, он больше привык рассуждать о ликвидациях или устранениях. Убивают шакалы в подворотнях. Русские джентльмены лишь благородно ликвидируют.

– Перенести содержимое контейнеров в машину... Она там, во дворе, прокатный "Форд". Потом...
– он замолчал.

– Ну!
– поторопил его Корин.

– Дайте мне воды...

Наполнив стакан водой, Корин дал Тихомирову напиться из своих рук. Майор заговорил снова.

– Потом я должен был позвонить в Дьеп.

– Откуда?

– Да какая разница, хоть отсюда, хоть с почты...

– Хаустову?

– Нет, нашему оператору. Условная фраза - "доктор Франсуа прибыл". Это означает, что в двадцать часов между Гастингсом и мысом Данджнесс, в заливе, в восемнадцати милях к северо-востоку от Гастингса, приземлится прогулочный вертолет из Дьепа. Он должен забрать меня и груз.

– Как пилот узнает вас?

– Пилот, - неохотно сказал майор, - подполковник Хаустов. Вертолет взят напрокат... Послушайте, Корин... Вон там, у стены - двенадцать миллионов долларов. Что было - то прошло, забудем все. Двенадцать миллионов! Разделим поровну, и...

Корин искренне расхохотался.

– Поровну? Да вы с ума сошли!

– Ну хорошо, я понимаю... Берите восемьдесят процентов, ну, девяносто... Имейте же совесть, без меня у вас вообще ничего не было бы! Ладно, берите все, отдайте мне только пятьдесят тысяч... Ничего не отдавайте, отпустите меня...