Чтение онлайн

Полковник Кондратьев смотрел молча, долго, не мигая. Таранов сосредоточенно курил, сквозняк нес дым над клеенкой и над пулей, пробившей горло Светланы.

–  Я не знал, - сказал Кондратьев.

–  Да… ты не знал. Конечно, ты ничего не знал.

–  Ты веришь мне, Иван?

–  А что это меняет?

–  Собственно… собственно, ничего.

–  Вот видишь… Зачем ты искал меня, Председатель?

–  Я хотел поговорить. Но теперь, пожалуй, не о чем, - сказал Председатель и замолчал. Через несколько секунд он спросил: - Где она похоронена?

Таранов затушил сигарету и посмотрел в глаза Председателю:

–  Скорее всего, она до сих пор в морге.

–  А что же ты… - вскинулся полковник, но осекся, сообразил, что спорол ерунду, что - попытайся Иван заняться похоронами Светланы - он тут же был бы арестован.

–  Извини, - сказал полковник, - извини… хочешь, я займусь похоронами?

Прошло четыре дня… Председатель вернулся из Санкт-Петербурга и положил перед Иваном Свидетельство о смерти с отметкой о захоронении.

–  Спасибо, - сказал Таранов.

–  Брось, - ответил Кондратьев.
– На кладбище тебе, Иван, нельзя сейчас, засада там…

–  Я знаю.

Иван открыл дверцу холодильника, вытащил бутылку водки.

–  Давай помянем, Председатель. Выпили, помолчали.

–  Что собираешься делать, Иван Сергеич?
– спросил Кондратьев.

–  Ты разговаривал с Лидером?

–  Да.

–  И что?

–  Ты был прав. Он темнит, но я приватно потолковал с людьми. В день убийства Светланы Лидер в Питере отсутствовал… и Ирина тоже.

–  Амазонка?
– удивился Таранов.

–  Она самая, - кивнул Кондратьев.

–  Это невозможно, - сказал Иван. Кондратьев пожал плечами, налил водки.

–  Что ты собираешься делать дальше, Иван Сергеич?

–  А ты не догадываешься, Евгений Дмитрич?

–  Догадываюсь.

Бывший контрразведчик и бывший диверсант выпили.

–  Может, передумаешь?
– спросил Кондратьев. Таранов усмехнулся. Кондратьев повертел в руках стопку, сказал: - Ну что ж, уговаривать не буду. Поступай, как знаешь. Тем более что Лидер уже давно сошел с резьбы.

–  В каком смысле?
– спросил Иван.

–  Ты Федора помнишь?

–  Конечно… почему он застрелился?

–  Он не застрелился, Иван Сергеич. Его ликвидировал Лидер.

–  Почему?

–  Долго рассказывать… в двух словах если, то так: Лидер заподозрил его в измене. И принял решение о ликвидации.

–  А ты?
– прищурился Таранов.
– Ты что же?

–  Я? Я ничего не знал, но… как ты сказал давеча: а что это меняет? Ты только не подумай, что я пытаюсь оправдаться: того не знал, этого не знал… Я не оправдываюсь. На пару с Игорем Палычем мы эту кашу заварили. С самыми благими намерениями, кстати, но… не нами придумано: благими намерениями вымощена дорога в ад! Я не пытаюсь оправдаться, Иван Сергеич. Я не ищу сочувствия… какое, к черту, у тебя ко мне может быть сочувствие? Я даже не пытаюсь попросить у тебя прощения. Я в равной степени с Лидером несу ответственность за все, что произошло… за гибель Федора, за смерть Светланы…

–  Ладно, - грубо оборвал Иван.
– Не ной, полковник. Не пристало. Давай-ка выпьем…

Выпили. За окном шевелили листвой тополя, на клеенке кухонного стола стояла пуля… июньский вечер над Москвой был тих. Два очень усталых и немолодых уже мужика сидели в кухне запущенной двухкомнатной хрущобы. Горел закат в полнеба, и старенькие ходики с кукушкой отстукивали тик-так… тик-так…

–  Спасибо, что Светлану похоронил, - сказал Таранов.

–  Пустое, - ответил Кондратьев.
– Чем еще могу тебе помочь?

–  Не надо мне от тебя помощи, Председатель.

–  Ну… ну тогда я пойду - полковник встал, протянул руку.

–  Погоди, - сказал Иван.
– Сядь. Кондратьев опустился на табуретку, Таранов спросил:

–  Какие у тебя результаты по "Каравану", Председатель?

–  Хреновые. Напортачили мы сильно.

–  Ишь ты: хреновые, - Иван налил водки в стопки. Выпил, сморщился.
– Поконкретней можешь?

–  Зачем тебе это, Иван?

–  Затем, что я привык дела доводить до конца.

–  Я тоже, - отозвался Кондратьев. Таранов встал, налил воды из-под крана в чайник с синей потрескавшейся эмалью и поставил его на газ… водку закрыл пробкой и отодвинул в сторону.

–  Рассказывай, Председатель, - сказал он. Свой рассказ полковник Кондратьев закончил час спустя. Давно догорел закат, на Москву опустилась ночь.

–  Ну вот, - подвел итог полковник.
– Теперь ты знаешь все или почти все. Генерала мы, конечно, из МВД вышвырнем. Кончилась его карьерка… А вот господина советника-координатора ты, Иван Сергеич, фактически спас. Теперь его ужучить нечем. Вот если бы мы пропустили тот груз на Запад… тогда - да. Тогда Гаврюшенко ушел бы не просто в отставку, а на этап. И господин советник вылетел бы из правительства с громким скандалом. Невзирая на его "вес".

–  Спас, говоришь?
– спросил Иван.

–  Не обессудь, Иван, но, фактически, ты их спас. И что теперь делать - я просто не знаю.

Кондратьев сделал глоток остывшего чаю.

–  Я знаю, - сказал Таранов.

–  Иван Сергеич!

–  Мне будет нужна вся информация на этого советника. В первую очередь - маршруты перемещения, номера автомобилей и так далее.

–  Не дури, Иван, - сказал Кондратьев.
– Я допускаю, что ты достанешь генерала. Но покушение на члена правительства! Это совершенно нереально. Он ездит на бронированной тачке в сопровождении охраны. Настоящей охраны, а не каких-то быков.

Таранов молчал. Кондратьев вытащил из кармана упаковку таблеток, вылущил одну и проглотил, запил чаем.

–  Не дури, не дури, Иван, - продолжил полковник.
– Лучше забудь об этом. Даже если у тебя получится… что представляется совершенно нереальным делом… но даже если у тебя все-таки что-то получится, то не станет ли "злодейски" убитый Стрельцов героем? Он ведь у нас один из главных "борцов с наркомафией". Соответственно, его смерть будет объявлена местью наркомафии… об этом ты подумал?