Чтение онлайн

– Только увезите ее куда-нибудь прямо сейчас. Завтра хрен его знает что будет.

Герман уже снова сел на мотоцикл, а этот детина все стоял у будки с ключами в руках.

– Все сбудется, если очень захотеть! – крикнул напоследок Пророк и сорвался с места.

Он никогда не думал, что умеет водить мотоцикл.

Хищник мчался мимо поста ДПС с замершими в почтительном испуге сатрапами дорожного порядка, мимо полустанка бензоколонки, строительного рынка, похожего на стоянку кочевников, мимо укутанного сумраком придорожного развала могильных плит, смущенно вынесенного за скобки мелочного существования. Правая нога Германа, сжимая бок мотоцикла, придерживала смертоносное жало.

На стоянке гипермаркета он заметил семью, загружающую в минивэн продукты из железной тележки, и снова пожалел о Катрин, о счастье, которое было возможно и с которым сейчас уже точно приходится прощаться навсегда. Мелькавшая перед ним жизнь была теперь на другой стороне быстрой черной реки, уносившей его все дальше. Он тяжело дышал под шлемом – влажный и жаркий воздух Хищника должен был отныне стать его единственной средой.

Прогремев по железнодорожному переезду, Герман проехал через новый микрорайон, в прямоугольных нишах которого будут жить такие же несчастные представители middle class, как он.

Когда на огонь фар из тьмы выпрыгнул указатель «Upper village», Третьяковский свернул. Замелькали дубы аллеи, потом разномастные дома – поселок снов, ждущий пробуждения. Каким-то чутьем выехал к высокому каменному забору и воротам с императорским вензелем.

Не дав себе успокоиться и восстановить дыхание, Герман настойчиво посигналил. Вскоре за воротами послышался шорох, они раздвинулись, и в щель просунул голову низенький колченогий старик, который теперь был одет просто – в брезентовую куртку без всякой восьмиконечной звезды. Герман приветливо махнул ему рукой. Старик раскрыл ворота пошире, и Третьяковский, не снимая шлема, заехал внутрь.

У него было всего несколько секунд, пока привратник, закрыв двери, подходил здороваться. За это время Пророк успел выхватить прямой и острый одноручный меч с колюще-режущим клинком, а главное – с мальтийским крестом на рукоятке и подцепил на него пигмея.

– Твой хозяин или жизнь? – спросил Герман глухим голосом.

– А? – переспросил старик, вытягиваясь на цыпочках и часто моргая.

Герман кое-как избавился от шлема и снова задал вопрос:

– Твой хозяин сейчас где?

– Мо-моется, – промямлил старик.

– В дом только один вход?

– А?

Третьяковский оглянулся по сторонам. Его уже могли засечь из окон. Он сгреб старика в охапку и метнулся мимо фонтана под стены замка.

– Сейчас ты хорошо меня слышишь? – громко и страшно прошипел Герман, когда они присели на корточках в темном углу под крыльцом.

– Да, – затаив дыхание, сказал старик.

– Как тебя зовут?

– Николай Николаевич.

– О чем ты мечтал в детстве?

Плюшевое кошачье мятое лицо безотрывно смотрело на него. Старику оказалось лет 50, не больше. Герман увидел задумчивого хромого деревенского мальчика, сидящего на берегу реки и кидающего в нее камни. Этот человек был чем-то похож на Пророка.

– Бегуном стать, – ответил Николай Николаевич и снова заморгал, сбивая накатившую слезинку.

– Прости, – сказал Герман и обнял его. – Я не хотел тебя обидеть. Ты помнишь меня? – Николай кивнул. – Знаешь, что я должен сделать? – Он мотнул головой. – Спасти человечество. Звучит глупо, но… – Герман задумался, – …надеюсь, что это правда. У меня были видения… – Его собеседеник не отрывал от него загипнотизированного взгляда. – Я отлично видел всю эту сцену. Я бегу по лесу. У меня в рюкзаке книги. Там летающая тарелка.

Николай вдруг набрал в легкие воздуха и чихнул, обдав бактериями Германа.

– Тише ты, – шикнул тот, вытираясь. – Кто еще в доме?

– А?

– Сельджук там?

– А?

– Черноволосый такой?

– Тагир?

– Я откуда знаю.

Слуга показал на небольшой домик в углу участка.

– Пони кормит.

– А в доме кто?

Закрыл глаза. Вспоминая, шевелил губами. «Он вообще что-то соображает?» – задался вопросом Герман. Прошло несколько минут, прежде чем Николай ответил:

– Никто.

– Хорошо, – хлопнул его по плечу Герман. – Веди меня к нему.

Слуга заковылял к ступеням крыльца. Рыцарь с мечом в руке следовал за ним. Они поднялись и вошли в полутемную длинную бальную залу с гулким полом. Здесь Герману пришло в голову, что, возможно, его пленник проникся к нему, и чтобы проверить эту гипотезу, он притормозил, делая вид, что завязывает шнурки. Николай, не слыша шагов сзади, остановился и посмотрел назад.

– Шнурки развязались, – объяснил Герман.

Они свернули на боковую лестницу, и вскоре Пророк услышал чей-то бубнеж, смешанный с шумом падающей воды.

– В термах читает, – услужливо подсказал Николай.

Поднявшись в просторный холл, подошли к двери, из-под которой лился свет.

– Открой, – попросил Герман.

Николай усердно рванул на себя. Третьяковский влетел и увидел большую мраморную ванну, наполненную водой, на которой покачивались лепестки роз. В углу спиной к ним сидел и читал вслух «Алексиаду» Сергей Колотилов, он же Алексей I Комнин.

Герман улыбнулся и прислонил острие лезвия к его шее. Сергей вздрогнул, выронил книгу и чуть не ушел под воду.

– Тише, – сказал Герман. – Не волнуйся. Ты ж бандит. – В этот момент Третьяковскому показалось, что Николай, стоявший у стены, улыбнулся. – Вылезай.

Сергей вытащил из воды свое большое белое тело.

– Я не бандит, – сказал он, наконец приходя в себя. – Я физик по образованию вообще-то.

– Конечно, – усмехнулся Герман. – Вы все еще полоскаете? Тогда мы идем к вам, – пошутил он, чтобы еще раз порадовать старика, и в то же время дал почувствовать Сергею клинок: слишком норовистому коню нужны шпоры.