Капкан
Шрифт:
– Ты просто не старалась, - отрезала женщина.
– У тебя есть данные, они у тебя в крови. Тебе нужно заниматься дополнительно...
– Женщина снова задумалась, я молчала.
Казалось внутри нее идет какая-то борьба.
– Мы не можем...
– заикнулся голос позади меня. Это был Арнольд Витальевич.
– Да знаю я! Но кто будет за ней приглядывать? А если она еще раз что-то вытворит? Мне сейчас не нужны проблемы с детьми.
Женщина подошла ко мне и, взяв меня за подбородок, приподняла мое лицо, заглядывая в глаза. Я вся горела от ненависти и желания вырваться. То, что она увидела, не понравилось ей. Я поняла, что моя судьба решилась и не лучшим образом.
– Мы не можем рисковать.
Она отвернулась от меня, я почувствовала, как меня хватают сильные руки Альберта Витальевича, и зажмурилась, ожидая боли.
– Я пригляжу!
– это взорвалось как бомба.
– И заодно, натаскаю те пробелы, что она пропустила. Испытательный срок. Если начнет артачиться,... убьем.
Я потрясенно открыла глаза. Инга Петровна застыла на месте и обернулась.
– Ну ладно, Болотов. Отвечай, если готов.
Она снова посмотрела на меня.
– Лена, ты на испытательном сроке, хоть какой намек, - пауза - и ты будешь отчислена.
Когда руки покинули мою шею, я не сразу поняла, что произошло. Я свободна, хоть и условно, и я жива.
– Идем, - сказал Егерь и первый покинул кабинет, я поплелась следом. Все заняло не больше двадцати минут.
– Спасибо,...
– тихо пробормотала я, пока мы спускались по лестнице.
– Надеюсь, ты не настолько глупа, чтобы повторять свой эксперимент.
На языке вертелось множество острых ответов, но я преодолела себя и проглотила их.
– Нет.
– Каждое утро, в семь, жду в ангаре, а так же вечером, после ужина. Никому не говори, что пыталась сбежать. Скажи,... я стал твоим наставником. И поскольку ты много пропустила, мы нагоняем материал.
– Хорошо,... Почему... Почему вы взялись заниматься, я же бездарность...
Все никак не укладывалось в моей голове эта благотворительность.
– У тебя есть одно качество, хотя ты его применяешь и не в том направлении. Ты не сдаешься. Перекинем его в другое русло, возьмись за тренировки с те же упрямством, с каким ты пыталась выбраться на свободу.
Мы достигли общежития, мужчина, не попрощавшись, ушел, а я пошла к себе в комнату. Войдя внутрь, я скомкала записку и выкинула ее в мусорное ведро, упав на кровать, я разрыдалась и случайно разбудила Лесю.
– Лена...
– сонно пробормотала девушка. Я слышала, как она поднялась и подошла ко мне, кровать под ее весом прогнулась, и она стала поглаживать меня по спине.
– Тихо, спокойно,... что случилось?
– Кош... кошмар приснился!
– Захлебываясь в плаче, пробормотала я.
– Ничего, бывает.
Леся обняла меня, и я почувствовала облегчение. Я жива. Но я снова в темнице, на этот раз навсегда.
Вам-то давно знакомо то, что вы имеете в виду, употребляя выражение "сущее", а мы верили когда-то, что понимаем это, но теперь пришли в замешательство.
Платон(с)
Глава четвертая
Я совершенно не выспалась, после своего ночного путешествия, и на уроках вновь была разбитая как корыто. Однако после обеда упрямо бежала вперед и не переходила на шаг, хотя ноги готовы были отвалиться. К финишу я снова пришла последней. Как всегда, остальные разошлись, девочки меня уже не ждали.
– Общественные работы, - сказала я, прежде чем мужчина успел открыть рот, и собралась, было идти в сторону Академии.
– Да. И после них, не забудь прийти на первое занятие. Приходи тогда не после ужина, а после наказания.
Я устало прикрыла глаза, но не возражала.
Когда я отмыла класс на третьем этаже, то пришла в ангар. Болотов на удивление полулежал на одном из матов и читал книгу. Мне стало любопытно, что он читает, но мужчина положил ее обложкой вниз, завидев меня.
– Прекрасно, иди к манекенам и отрабатывай удары.
Я беспрекословно отошла к манекенам, с которыми чаще всех общалась Леся, и стала бить по ним, удары получались вялыми и не всегда точными, сказывалась усталость.
Спустя полчаса я развернулась и серьезным усталым голосом сказала.
– Может, хватит на сегодня? Я устала, двое суток не спала, валюсь с ног, и вдобавок, болит все тело.
Мужчина, который читал, пока я дралась с бездушной куклой, отложил книгу и, встав, подошел ближе.
– И что?
– То есть?
– Кто в этом виноват? Ты устала и не спала сутки от собственного упрямства, а тело болит, потому что ты его не тренируешь.
– Ладно, и что теперь? От того, что я бью манекены, толку не будет.
– Хочешь настоящего противника?
– Вот именно.
– Ну, давай.
Он стянул футболку, приготовившись к бою. Мой взгляд который раз задержался на необычной татуировке на его предплечье.
– Нападай, - спокойно сказал он.
Я сделала выпад и оказалась на полу и так снова и снова.
– Ты дерешься, как девчонка.
– Недовольно сказал он, когда я в десятый раз лежала на полу, уже жалея о желании получить реального соперника.