Чтение онлайн

– Ага! – улыбнулся Денис. – Врага надо знать изнутри...

– Точно!

– Но мы несколько ушли в сторону... Так вот, последствия своих непродуманных действий евреи пожинают до сих пор и будут пожинать еще много лет. Арабов много, недостатка во взрывчатке они не испытывают, демографическая составляющая нормальная. В год те же палестинцы могут выставить десять тысяч камикадзе. Пусть даже девяносто процентов будут пойманы до взрыва. И что? Тысяча взрывов все равно произойдет... Тут никакое государство не выдержит. Прибавь к этому нервное напряжение, которое испытывают израильтяне. Нация, находящаяся под прессом паранойи, только слабеет, вредные генетические мутации закрепляются...

Судя по широкой ухмылке Ортопеда, он мгновенно представил себе будущий «избранный народ мутантов», копошащийся на озаряемой взрывами территории и укладывающий штабелями мертвые тела.

– Перейдем к глобальному восприятию, – Рыбаков промочил горло стаканом сока. – Пример Израиля заразителен. Чеченцы, ирландские католики, баски, тамильцы и многие другие говорят: «Почему евреям можно создавать собственное государство, а нам нельзя?». И они совершенно правы! Право наций на самоопределение, занесенное в устав ООН, не может применяться выборочно. Либо все, либо никто... Израиль – это бомба замедленного действия в общемировом масштабе. Как и сам принцип права наций на самоопределение... Разделение Хомо Сапиенсов по этническому принципу хуже любого другого противоречия. Это даже не средневековые представления, а родоплеменной строй.

– Слушай, а как ты думаешь, у евреев в натуре есть ядерное оружие или они лажу гонят? – неожиданно спросил Ортопед.

Денис с подозрением посмотрел на приятеля, пытаясь понять глубинный смысл вопроса.

– Зачем тебе?

– Да так...

– Я не знаю. Может, есть, может, нет.

– Разобраться бы надо, – браток уставился куда-то вдаль.

Рыбаков хмыкнул.

– Ты еще Мизинчика для разборки пригласи. Он в костюме мистера Икса будет очень вальяжно смотреться на еврейской военной базе.

– А чо Мизинчик? – Грызлов вскинул брови.

– Да я с ним вчера в театральные мастерские заезжал. Карнавальный костюм заказывали. Пашка поначалу хотел Суперменом стать, но потом узрел одеяние «господина Хэ» и остановился на нем.

– На фига ему костюм? – искренне удивился Ортопед.

– На Новый год, наверное, – Денис пожал плечами. – Киндера развлечь...

Михаил Грызлов вновь извлек свою записную книжку и оставил в памяти вопрос о Мизинчике. Идея пошить себе карнавальное одеяние и в таком виде появиться, например, в сауне, пришлась Ортопеду по душе.

За полтора часа до боя курантов и исполнения свежепринятого «старого-нового» гимна России Антону Антонову сообщили о том, что его обожаемая супруга благополучно разрешилась от бремени третьим ребенком.

Сопровождаемый голосящими друзьями счастливый отец ворвался в роддом через пятнадцать минут после радостного известия, успев в процессе поездки до больницы имени Отто вылакать бутылку шампанского и чекушку водки. Для его небольшого веса сия доза была чрезмерной.

Чадо вынесли еще спустя четверть часа, голенькое и обмытое.

– Боже, какая у него улыбка! – задушевно сказал Антон, пытаясь сквозь туманное марево разглядеть хотя бы некоторые подробности новорожденного и баюкая в руках крошечное тельце.

– Вы держите ее вверх ногами, – мягко поправила медсестра, страхуя покачивающегося папашу.

– И задом наперед, – добавил старший акушер, поддерживая Антона под локоть. – Это девочка... А то, что вы нащупали – мой мизинец.

– Блин! – громко выдал возвышающийся у дверей Кабаныч. – Но мы уже имя придумали! Владимир!

– А чо? Нормальное имя, – заплетающимся языком сообщил Стоматолог, не просыхающий с католического Рождества.

– Имя-то нормальное, но девка с ним еще наму-учается... – протянул возлежащий поперек больничного коридора Тулип.

В шесть вечера первого дня третьего тысячелетия Денис Рыбаков положил трубку телефона и хихикнул.

– Что веселишься? – спросила хлопочущая у плиты супруга.

– На вопрос «Как ты себя чувствуешь?» девяносто пять процентов респондентов затруднились ответить. Оставшиеся пять просто не поняли заданного вопроса. Подождем до завтра...

– Может быть, не стоит в ближайшие несколько дней над людьми издеваться?

– Я ж не корысти ради, а токмо по причине производственной необходимости. Надо с максимальной выгодой провести те двое суток, пока менты и прокурорские отходят от праздника, – Денис посмотрел в окно на заснеженный двор, по центру которого вот уже двадцать минут кругами ползало чье-то неуправляемое тело в серой куртке с флюоресцентной аббревиатурой «ДПС» [11] на спине. Время от времени со двора доносилась трель милицейского свистка, зажатого в зубах «ползуна». – Волосатый сообщил, что дело, по которому забрали Глюка, перевезено в здание Выборгского РУВД, и оно пролежит там до пятого-шестого...

– Зачем перевезено?

– Не знаю. Очередной зигзаг следственно-процессуальной мысли... Возможно, таким образом мусора пытаются запутать следы. Глюк ведь написал три десятка ходатайств и жалоб, по которым ведется проверка. Вот старшему следственной группы и могла прийти в голову идея об отправке материалов дела какому-нибудь своему дружбану в РУВД.

– Тебе не кажется, что это бред? – Ксения покачала головой.

– Кажется, – согласился Рыбаков. – Но факт есть факт. Тома дела сейчас лежат в канцелярии на Есенина... А сигнализации на окнах нет.

– Так, – Ксения повесила полотенце на крючок и уселась напротив мужа. – Что ты задумал?

– Слегка подправить бумаженции...

– Это понятно. Я о другом.

– Не волнуйся. Окна канцелярии выходят во двор жилконторы, которая по ночам пустует. Особенно сейчас. Дежурную смену можно отвлечь... Менты – они как бабуины, достаточно бросить им ящик ярких пивных банок – и покой на несколько часов обеспечен. Этим займутся.

– Насколько мне известно, на окнах райотделов обычно ставят решетки...