Чтение онлайн

— Куда же они идут? — задумался Род.

— Скоро узнаем, — заверила его Гвен.

— Музыка стала громче, — заметил Грегори.

И верно, хотя и оставалась приятной. Род оглядел своих детей и увидел, что даже Джеффри расслабился. А Магнус и Корделия перестали дергаться.

Миновав рощицу невысоких искривленных деревьев, они увидели перед собой большое озеро. Оно лежало неподвижное, золотое в свете заходящего солнца, водную гладь его лишь слегка рябило от ветерка, и все озеро словно резонировало в такт с мягкой мелодией. Вокруг по берегам во множестве сидели люди, занимались простыми делами, чинили одежду, строгали. Горели костры.

— Наконец-то вода! — Магнус склонился к озеру. — Я пить хочу!

— Я бы не стал это делать, — заметил пожилой крестьянин, но Магнус уже погрузил руки в воду. Глотнул, потом вылил воду, сморщившись. — Соленая.

— Еще бы, — ухмыльнулся крестьянин. — Мы совсем рядом с морем, молодой хозяин, вода соленая.

— Как и наша кровь, — прошептал Род.

— Что ты сказал, джентльмен?

— Ничего особенного, — Род со вздохом сел. — Конечно, мы тоже разожжем костер.

— Не сомневайся, — Гвен опустилась рядом с ним. — Но сначала немного отдохнем.

— Я поищу воду, — забросил удочку Магнус.

— Не беспокойся, сын, — потянулся Род. — Здесь любая вода имеет вкус моря. У нас осталось что-нибудь в мехах, Гвен?

Его жена посмотрела на почти плоскую кожаную бутыль. Неожиданно емкость раздулась.

— А как же, — улыбнулась Гвен. — Пей на здоровье.

Магнус с благодарностью принял бутылку и не торопясь утолил жажду.

— Корделия, — позвала Гвен, — что ты делаешь? Девушка сидела в десяти ярдах на краю озера.

— Смотрю, что в воде, мама, — невинно отозвалась она. В то время как сама строила страшные гримасы и раздраженно оглядывалась туда, где Грегори на коленях ползал по берегу, задумчиво разглядывая воду.

Гвен улыбнулась.

— Ах, да. Ты же никогда раньше не видела озеро?

— Не видела, мама, — с облегченной улыбкой ответила Корделия. И повернулась, чтобы убедиться, что Маленький Брат не упал в воду: охваченный любопытством, он всегда перестает обращать внимание на такие мелочи, как безопасность. Но, конечно, он обидится, если Корделия будет его слишком опекать.

— А еще где-нибудь такие места есть? — спрашивал тем временем Род у одного из крестьян.

Тот поднял голову от растопки.

— Мы слышали только о нескольких. К нам приходил менестрель с глиной в ушах; он пришел из северных лесов, куда со своими товарами перебрались торговцы. Он говорил, что направляется на юг, на остров, где собираются трубадуры. Там музыка моря прогоняет музыку камней.

— Маленькие оазисы тишины по всему берегу, — Род кивнул и повернулся к Гвен. — Надо бы увеличить их число в глубине суши.

— Конечно, милорд. Всем нужны убежища от такой дикой жизни.

— Мама! Папа! — позвала Корделия. — Посмотрите! Как удивительно!

— И ничего подобного, сестрица, — не согласился с ней Грегори. — Всего лишь моллюски. Их всегда находят на краю воды.

— Только не таких, пустая башка! Эти делают музыку!

Грегори недоверчиво посмотрел. Род встал.

— Кажется, мне тоже нужно взглянуть.

— И мне, — согласилась Гвен. — Что там за существа?

Они вместе с Магнусом и Джеффри прошли по берегу озера. Фесс оставался на месте, но не спускал с них глаз.

Корделия вслед за Грегори забралась на самый конец песчаной отмели, которая футов на двадцать вдавалась в озеро; и именно там, на глубине в два фута, им повстречались пять моллюсков. Отталкиваясь одним краем раковины от песчаного дна, они медленно передвигались в такт музыке.

— Как моллюски могут создавать музыку? — удивился Грегори.

— А почему бы мне и не спеть? — послышался голос из воды.

Дети даже отскочили, а Джеффри спросил:

— Это ты говоришь, маленький моллюск?

— Естественно, — ответил тот, — если ты спрашиваешь.

— Это не совсем обычные моллюски, — прошептал Род Гвен.

— Я уже догадалась, — ответила она.

— Это вполне очевидно, — согласился Род. — Наступит ли когда-нибудь конец чудесам этого острова?

— Только в сердцах и сознании людей, милорд.

— Ты поешь только потому, что должен? — спросила Корделия.

Моллюск мелодично рассмеялся.

— А разве этого мало?

Корделия покраснела, а Грегори поинтересовался:

— Но почему ты должен петь?

— Как почему? — пробулькал голос из глубины. — Мы хотим сохранить музыку, которая иначе умрет.

— Вы придумываете новые мелодии?

— Некоторые новые, но большинство старые. Мы хотим сохранить простую музыку, и нарядную музыку, и песни со словами, которые стоит послушать. Но больше всего мы лелеем мелодии, чтобы не умерла Земля Песен.

— Это поэзия, — добавил другой моллюск, — лирическая поэзия, которая родилась в песне.

— Это красота, — подхватил еще один, — красота поэзии и песни.

— Но если вы только поддерживаете ее живой, — указал Джеффри, — значит, она родилась до вас.

— Ты говоришь верно, — хором сказали два моллюска, а третий завершил: — Болото когда-то переполняли звуки природной музыки, пока ее не прогнали твердые камни, но мы сохраняем жизнь музыке болота.

— И народную музыку, — подытожил четвертый моллюск.

Грегори подошел к Роду и негромко сообщил:

— Я нашел пять маленьких существ, которые заполняют музыкой всю рощу.

— Не думаю, чтобы они это делали нарочно, — ответил Род.

— Не понимают, что делают? Наверное. Но их песни разносятся в воде, и весь пруд вибрирует. Так распространяется их музыка.

«Ты прав, Грегори, — послышался голос Фесса. — Именно они вызывают эффект ряби».

— Но если то, что вы говорите, правда, — обратилась Корделия к моллюскам, — тогда вы должны ценить всякую музыку.