Just got broken
Шрифт:
Которая контролирует её.
И эта тварь внутри неё не выпустит бразды правления из своих рук.
Хлоя опоздала.
У неё нет шансов противостоять той, кем она стала.
Блондинка закрыла лицо ладонями, облокачиваясь спиной на влажную от дождя стену и крепко сжала губы, стараясь успокоиться.
— Первая любовь, — протянул чей-то голос рядом. — Как… Трогательно.
Хлоя медленно опустила ладони вниз, не позволяя эмоциям вырваться наружу.
Она с опаской посмотрела по сторонам, но на улице возле школы — кроме неё — никого не было.
— Трогательно и до зуда под кожей приторно.
Буржуа быстро сделал шаг вперед, начиная оглядываться по сторонам.
— Кто здесь?! Кто бы ты ни был, лучше покажись. Иначе я всё расскажу отцу, а он — мэр!
— В этом нет необходимости, Хлоя.
Силуэт, обтянутый рубиновым латексом в горошек, ловко приземлился на ноги, совершив прыжок со второго этажа здания.
Хлоя испуганно попятилась назад, предупредительно выставив вперед руки.
— Что тебе нужно от меня?! Кто ты?
ЛжеБаг ухмыльнулась.
— Я более совершенная версия ЛедиБаг, — сжала она со скрипучим звуком руку в кулак. — И да, поверь, сладкая, это тебе от меня кое-что нужно…
Блондинка непонимающе на неё посмотрела, всё ещё испытывая страх.
Она как могла избегала взглядом две черные дыры вместо её глаз и стекающую липкую жидкость из уголков.
— О чем это ты?
«Спасительница» резко вытянула вперед руку.
Хлоя бросила взгляд на непримечательный на первый взгляд пузырек с какой-то фиолетовой жидкостью.
— Виноградный сок я и в магазине куплю, — фыркнула она с издевкой по незаменимой привычке, буквально за долю секунды растворяя в венах страх. — Что мне это даст?
— Свободу.
Хлоя чуть резче выдохнула, выдавая своё состояние.
И ЛжеБаг это заметила.
— Не нуждаюсь…
— Не лги мне, — прервала её ЛжеБаг. — Я тебя насквозь вижу.
Буржуа сглотнула, делая ещё шаг назад и упираясь спиной в стену.
— Блондин — свет в твоем окне, — начала она, — но на тебя ему плевать. Потому что такая ты ему не нужна. Он не примет тебя. Ты совершила слишком много ошибок.
Блондинка сжала губы в полосу, чувствуя пульсирующий болезненный комок в горле и грудной клетке.
ЛжеБаг за пару секунд смогла надавить на самое трепетное место в её душе.
Место, ещё не тронутое чернотой её пропитанного ненавистью и завистью сердца.
— Но…
ЛжеБаг многозначительно подняла указательный палец вверх и снова вытянула вперед руку.
— Ты можешь всё исправить.
— Как? — сглотнула Хлоя.
— Просто выпей это, — ЛжеБаг кивнула на пузырек. — Он сделает всё сам. И ты станешь той, кем являешься в глубине души на самом деле.
Блондинка всё ещё стояла на месте, не издавая ни звука.
Морось била по лицу, путалась в волосах.
Одежда стала тяжелой из-за влажности, но…
Хлоя не замечала.
И только думала о том, что у неё есть шанс.
Искупить грехи.
Сделать так, чтобы Адриан простил её.
И принял.
Принял её так, чтобы одновременно с этим выбросил Дюпэн-Чэн из своей головы.
Без права вернуть обратно.
И Хлоя протягивает вперед руку.
Дрожащей ладонью вверх.
***
— Адриан, постой!
— Да отвяжись ты уже от меня!
Агрест был не в настроении «общаться» с Буржуа.
Особенно сегодня.
Особенно сейчас.
Когда он третий раз собирался сходить к Маринетт, чтобы рассказать ей о той мизерной информации, которую он насобирал.
Чтобы увидеть её глаза.
Снова.
Её измученные, но всё те же любимые глаза.
Посмотреть на человека, который является олицетворение слова «всё».
Ради взгляда которого он готов сигануть в пекло.
И сиганет-таки, он понимает.
Не сегодня, так завтра план ЛжеБаг вступит в силу.
Это будет начало Армагеддона.
И от этого не убежать.
Потому что это будет.
— Адриан, пожалуйста!
— У меня нет вре…
Агрест остановился.
Резко, чуть качнувшись вперед.
Проглотил конец слова, почти поперхнувшись.
Уставился перед собой, давая Хлое возможность подойти.
Она встала напротив него, стараясь отдышаться.
— Ты сказала, — Адриан запнулся, прищурившись. — Сказала «пожалуйста»?
— Я… Да, — заморгала Хлоя. — Я да.
И Адриан впервые на неё посмотрел.
Да, он смотрел.
И не особо верил, что перед ним стояла Буржуа.
Она распустила волосы, заправив две пряди спереди за уши.
Сняла с ушей большие кольца сережек, и убрала с лица всю «краску».
Макияжа на ней теперь не было в помине.
И он увидел её глаза.
Слишком светлые, слишком большие.
Она не щурилась, смотрела открыто.
Прямо на него.
Глазами, наполненными чистотой и добротой.
Адриан вздрогнул.
И она мельком подумала: «Он наконец увидел».
— Адриан, пожалуйста, я хочу сказать тебе, как сильно виновата.
Её голос не был писклявым.
Не был тонким, наигранным.
В его нотках не было усмешки, злобы или иронии.
Она говорила ему правду.
Она раскаивалась.
— Я виновата перед тобой, — она сглотнула. — Перед Маринетт… Перед всеми… Я совершила очень много ошибок. Но…
Хлоя постаралась перевести дыхание, потому что оно сбилось.