Чтение онлайн

Она заявила, что явно существовала угроза для жизни других людей, подчеркнула, сколь невелик риск, что Стеффанссон затруднит расследование или уклонится от предстоящего судебного процесса, сказала, что будет вполне достаточно обязать его ежедневно отмечаться в эскильстунской полиции.

Но председатель суда ван Бальвас уже через несколько минут постановила, что Фредрик Стеффанссон, подозреваемый в совершении убийства по очевидным мотивам, останется под арестом до начала процесса, точная дата которого будет определена позже.

Эхо от удара молотка еще не утихло, а уже грянуло сущее светопреставление.

Сначала те, что стояли за дверью.

Те, что с микрофонами, прижавшие его к каменной стене на лестнице.

Ведь Стеффанссон герой.

Вот как?

Он спас жизнь двум маленьким девочкам.

Нам об этом неизвестно.

Бернт Лунд носил при себе их фотографии.

Стеффанссон убил человека.

У Лунда были их имена. Он следил за детским садом.

Стеффанссон совершил убийство, вот что он сделал. И это для меня главное.

Значит, по-вашему, тот, кто предотвратил смерть невинных людей, должен получить длительный тюремный срок?

Я не комментирую подобные замечания.

Вы считаете, он действовал неправильно?

Да.

Почему?

Это было умышленное убийство.

Да?

Умышленное убийство необходимо карать именно так.

Пожизненным заключением?

Самой суровой мерой наказания, предусмотренной законом.

То есть вы хотите сказать, лучше бы тех двух девочек убили?

Я хочу сказать, что в случае умышленного убийства закон не предусматривает скидок для скорбящих отцов.

А у вас-то есть дети?

Потом остальные, публика, те, что видели, слышали, читали. Те, что кричали, угрожали; едва он клал трубку, как телефон снова начинал трезвонить.

Прихвостень чертов!

Я всего лишь исполняю свои обязанности.

Холуй проклятый!

Я не могу поступить иначе.

Крыса канцелярская!

Если человек нарушает закон, моя обязанность привлечь его к ответственности.

Только попробуй — мигом сдохнешь!

То, что вы сейчас сказали, называется прямой угрозой.

Сдохни!

Это называется прямой угрозой, а она наказуема.

Вся твоя семейка сдохнет!

Он испугался. Все происходило на самом деле. Они сумасшедшие, но они и есть широкая общественность. Они ненавидели и говорили всерьез, он чувствовал это и воспринимал тоже всерьез.

Огестам разыскал Эверта Гренса, тот неохотно принял его.

Их последний разговор, ему казалось, между ними возникла некая задушевность, когда он обнаружил свою неуверенность в обвинении, но Гренс по обыкновению был зол и брюзглив. Насмешливо усмехнулся ему навстречу, и усмешка стала еще шире, когда он рассказал, что ему угрожали, что угрожали его семье, что он испугался и хочет просить защиты полиции. Он чуть не заплакал, совершенно неожиданно, и проклинал, что находится здесь, в этом кабинете, но Эверт Гренс прикинулся, будто не видит, сказал, что угрожали им всем и что этого следует ожидать, если хочешь быть крутым прокурором. А потом добавил: приходите, когда увидите своих призраков наяву, а не только услышите голоса.

Ларс Огестам с треском захлопнул за собой дверь.

На улице духота, он медленно зашагал восвояси.

Купил в киоске газету и бутылку минеральной воды, от духоты он сильно потел, и уже несколько дней подряд моча у него была темно-желтой, жара отнимала больше жидкости, чем он до сих пор думал. Газета — его фотография, заметка о прокуроре, который требует для героя пожизненного заключения. Все вокруг — он то и дело встречал толпы туристов — глазели на него, без сомнения, ходили тут с камерами на шее и картами в руках и глазели. Он ускорил шаг, снова начал потеть, но не сбавлял скорость, всю дорогу через Кунгсхольм, до прокуратуры.

Вошел в свой кабинет.

И сразу же звонок.

Он посмотрел на телефон, не ответил. Снова звонок, и он снова не ответил. Восемь звонков, а он сидел, разложив перед собой материалы предварительного расследования, читал и перечитывал, пока звонки не утихли.

Бенгт Сёдерлунд рассказывал про Бакстера, который просидел у сарая весь вечер и всю ночь до следующего утра, когда по команде хозяина покинул свой пост у дверей. Рассказывал уже в третий раз, теперь уже все слышали эту историю — Элисабет, которая не хотела, Уве и Хелена, сидевшие тогда у Бенгта на кухне, Ула Гуннарссон и Клас Рильке, каждый раз смеявшиеся все громче. Прямо как в ту пору, когда они в школьном коридоре обсуждали какого-нибудь учителя, которого наградили прозвищем и выбрали мишенью насмешек до самого окончания школы, или когда сидели в раздевалке талльбаккского спортклуба, жидкая мазь, крученые мячи и волшебные голы в ворота противника, у которого не вратарь, а полная дыра, общность через унижение на расстоянии. Некоторое время они стояли у покерных автоматов в единственном здешнем ресторане, кормили их десятикроновыми монетами и проиграли несколько сотен, потом отошли к столу, где обычно сидели. Заказали еще по светлому пиву без пены, выпили за жару, заставлявшую пить, и за Бакстера, который их веселил.

Выпили до половины, обычно за вечер выходило по три-четыре кружки, первая наполняла грудь и утоляла жажду, а затем уже начинались дискуссии, ведь алкоголь всегда развязывает языки.

Бенгт пил медленнее обычного. Он знал, чего ждет от этого вечера. Решение принято, целую неделю он взвешивал за и против, изучал юридические справочники, читал сухие тексты законов.

Он поднял кружку, кивнул остальным:

— Давайте допьем. А потом я кое-что вам скажу.

Они чокнулись, осушили кружки, один за другим. Бенгт поднял руку, перехватил взгляд хозяина за стойкой: мол, еще круг — и заговорил:

— Я тут подумал немного. И знаю теперь, что нам делать. Чтобы мало-мальски навести порядок в этом городишке.

Другие придвинулись поближе к столу, замерли с кружками в руках. Элисабет покраснела, стиснула зубы, уставилась на стол. Бенгт продолжил:

— Помните, как мы были здесь прошлый раз? Помните Хелену? — Он взглянул на Хелену, улыбнулся. — Под конец она встала, перед самым уходом. По телику показывали убийство педофила, и Хелена попросила нас помолчать. Речь шла об отце, застрелившем сексуального маньяка. Вот тогда-то она и сказала. Что он герой. Герой нашего времени. Он не спустил вонючему педофилу издевательств. Не сидел сложа руки. Раз полиция не сделала того, что положено, взялся за дело сам.

Хелена слушала Бенгта с удовольствием.

— Я так и сказала. Он герой. Вдобавок симпатичный.

Она ласково улыбнулась Уве, легонько подтолкнула его. Бенгт кивнул ей, ему не терпелось продолжить:

— Скоро начнется процесс. Суд будет заседать пять дней. Потом вынесут приговор. И огласят его, должно быть, в последний день процесса. Мы непременно должны при этом присутствовать. — Он победоносно огляделся по сторонам. — Защита отстаивает необходимую оборону. Вся Швеция отстаивает необходимую оборону. Если его посадят, черт-те что начнется. Только не посмеют они. Ведь обычно один судья ученый, а присяжные без юридического образования. Понимаете, да? Суд вполне может оправдать его. Вот тогда-то и мы начнем действовать. Тогда-то придет наш черед.