Чтение онлайн

Неожиданно меня посещает гостья — кошка, и я с готовностью на неё переключаюсь. Проходя мимо по своим неотложным делам она не оставляет своим вниманием моё присутствие. Остановившись и сверкнув, от отражённого луча света, кошачьими глазами, моргает и тихонько мяукает — привет, мол, чего тут прячешься? Привет тебе, а я совсем и не зашкерился, а так... Отдыхаю. Она стоит ещё некоторое время и мне кажется что она в раздумье — остаться ли со мной или, всё-таки, пойти дальше и решать свои насущные проблемы.

Наконец, мяукнув на прощание и бесшумно переступая лапками она меня покидает. Я только и успеваю мысленно сказать ей вслед — не рассказывай никому, что я здесь. Как ни странно слышу в ответ её: «Мурр-мяу». — мол, не волнуйся всё останется между нами…

Раскаты приближающейся грозы не оставляют сомнений — надо уходить и попытаться найти какое-нибудь укрытие. Встаю и уходя от грозы, начинаю быстро двигаться, не придерживаясь определённого направления. Мимоходом скольжу взглядом по освещённым окнам первых этажей, не вглядываясь и не пытаясь уловить уют и тепло чужой семейной жизни. Лишь отмечаю про себя, что с каждым новым двором, который приходится пересекать, освещённых окон становится всё меньше и меньше — город постепенно засыпает, всё плотнее натягивая на себя одеяло летней ночи...

Вообще-то, различных ситуаций с моим участием и предположительно с однозначным исходом возникало предостаточно в моей жизни. Как-то по случаю, на вскидку, прикинул — смертей на десять хватило бы, точно. Но всё как-то, не завершалось неминуемой, обходилось даже без царапин. Но чтобы меня в такие моменты, так колбасило — до судорог, до потери сознания, как за эти несколько часов?! Акстись!

Нет, конечно бывало что и зуб на зуб не попадал, порою такая безнадёга накатывала — мама дорогая, но чтобы так!.. Никто же меня не выцеливает, на меня не нападают, сзади не скрадывают. И никогда не было у меня такого мандража, разве только инстинкты обострялись, как...

Да, кстати, с этими тремя. Завтра, точнее, уже сегодня к Даше никто и не собирается идти и тем более не собирается решать с ней финансовые вопросы, по моим рекомендациям.

И это я узнаю сразу и вдруг, и только мотаю головой помогая самому себе отогнать возникающие вопросы — никаких ведь нервов не хватит. К чёрту! Буду я ещё заморачиваться! Один хрен, ничего же не понятно! Короче — знаю и всё!

Так что оно даже и к лучшему, что они до конца не прониклись — так я хоть при деле, а то до одиннадцати часов шараёбиться где-то. Ничего, Даша, дружба обязывает, и ближе к полудню ты уже будешь в шоколаде, я их подтолкну. А потом они про тебя забудут, уж я об этом позабочусь. Постараюсь. И сбрасывая с себя остатки хандры, я приободряюсь. Ну, лады! Понятно куда теперь двигаться...

Да. Мой механизм адаптивного восприятия, без сомнения, работает на повышенных оборотах и безо всяких видимых усилий с моей стороны. Последующие моменты реальности, выпадающие из разряда тривиального миропонимания, я воспринимаю уже почти спокойно. Внезапная и резкая смена картинки ночного двора на... их ночной двор, прямо передо мной, в этот раз не вызывает во мне панического ступора — лишь чуть вздрагиваю. Ясен пень, нужна привычка. Похоже на киношный трюк, не более. Да и воспринимается почти также, почти один в один, будто бы сидишь в кинозале. Правда, если уж начал башкой вертеть, то сменяющаяся обстановка приобретает инерцию и назад — туда же, взглядом уже не вернёшься. Ну оно и правильно. А то так бы и стоял посерёд… двух площадей, к примеру и глазел бы — зенки вразбежку. Блин, только людей пугать. Ну, по крайней мере, мне так представляется. Короче, очень удобно...

Дверной кодовый замок их подъезда преодолеваю по наитию, взявшись за ручку и… просто потянув на себя. Ни писк домофона, ни сирена не оповещает этот мир о том, что в этот подъезд кто-то впёрся. Да. Ай, да я. Но искра-то в землю не ушла и магниты работают.

Видеокамер нет, я посмотрел. Но даже если они и есть. И чего? Да у всех разведок и сыскных служб этой планеты нет ни малейшего шанса меня идентифицировать — меня не существует как личности, по крайней мере в том объёме информации о самом себе, которым я располагаю.

Правда, когда я так думаю, то приостанавливаюсь. Чёрт, надо привыкать и быстрее, а лучше так не думать — всплывающие эмоции совершенно ни к месту, делить-то их не с кем. Так что, загнать поглубже и жить с этим…

Они находятся за бронированной дверью на седьмом этаже и я стою перед ней.

Берусь за ручку, нажимаю на открывание и потянув на себя, спокойно вхожу в квартиру. Не оборачиваясь, закрываю за собою дверь и осматриваюсь. В нос ударяет запах перегара, разлитой водки, тонкий запах женских духов, запах спермы… Из вёдер что ль лили? Тяжёлый запах немытых тел. Запах еды, что-то мясное. Запах травки отдельно — ни с чем не спутаешь.

Просторная прихожая. Во всех комнатах, доступных моему взгляду, горит свет. Прислушиваюсь. Храп спящего. Быстро, не всматриваясь в детали по сторонам, прохожу на звук — двое из троих здесь. Издали наблюдаю — второй, который не храпит, тоже дышит.

Прохожу на кухню — а вот и третий, у которого челюсть без петель. Лежит на полу просторной и отлично меблированной кухни — в одних трусах, скрючившись и не храпит. Пробую на шее пульс… Есть пульс.

Мимоходом, опять не вдаваясь в подробности, отмечаю что двое прошли через местный травмапункт. Поломанная лодыжка упакована и есть костыль для передвижения. И у другого — стягивающая и чёрная, поддерживающая под согнутый локоть, повязки. Сделано качественно, иначе бы не веселились.

Обхожу все пять комнат и лоджии, по пути закрывая шторами все окна, захватываю осмотром ванную и туалет. Заканчиваю на кухне. В квартире кроме них больше никого.

Кухонный стол с едой — много чего. Выхватываю что-то мясное и ем. Недалеко от холодильника, ополовиненный ящик с водкой — это с ними на брудершафт. Да и с собой захвачу. Минут через пять перестаю мыслить челюстями — закуриваю и в медленном темпе ещё раз обхожу всю квартиру…

Оттягивались. Одной водкой не ограничились. В ванной, на кафеле на стене и на полу размазанная кровь, но дополнительных травм у них нет, разве что у того что с вывихом — разбиты костяшки пальцев здоровой руки. В спальной комнате, с большой кроватью и с двумя кожаными креслами, разодранное женское нижнее бельё, кровь — дорожка кровяных пятен из комнаты, несколько следов засохшей блевотины без остатков пищи на кровати и возле, тряпки сделанные на скорую руку из простыней, вмятые подушки сброшенные на пол, подсохшие пятна на полу и на простынях, окурки и пепел, пустые бутылки, пустые пачки от сигарет.

Они спят голыми — разметавшись: один на кровати, на спине, чуть ли не в обнимку с костылём; другой, сидя в кресле, раздвинув ноги и головой на подлокотнике.

Заглядываю в одну из меньших комнат. Компьютерный стол с компом, диван, несколько стульев, журнальный столик, плоский телевизор огромных размеров. На столе рабочий беспорядок — флэшки, диски. В нише стола виден край большой и толстой тетради — новой, на девяносто шесть листов. Хм… В нише компьютерного стола… Ни в цвет.