Избранное
Шрифт:
И в ответ он неожиданно услышал чей-то глубокий, добрый-предобрый голос:
— Птицу узнаешь по перу. — И с вершины дерева, под которым сидел Фип, плавно, медленно слетело вниз птичье перышко — красивое, лёгкое, блестящее. Плавными, широкими кругами опускалось оно всё ниже и ниже, и, когда оно заканчивало круг, вновь зазвучал добрый, глубокий голос: это говорило Дерево.
— Есть птицы, которые не поют… Есть птицы, которые не летают… И гнёзд не вьют… Есть птицы и совсем без крыльев… Но нет птицы без перьев!
Дерево умолкло, и, словно поставив точку, перышко опустилось Фипу прямёхонько на нос.
— A y меня ведь и перьев нет?.. Значит, я сам не птица! — ахнул Фип.
Но он не успел даже расстроиться, потому что рядом с ним на землю опустился кто-то, ростом даже чуть поменьше Фипа, но ужасно бойкий, весёлый и нахальный и весь в перьях.
— Известно, не птица! Курица — не птица! — весело сообщил Воробей (это был именно он и никто другой).
— А я разве курица? — спросил бедный Фип.
— Ты-то? Ты даже ещё не курица, — продолжал насмешник. — Ты — цыплёнок, хорошо ещё, хоть нежареный!
— Ой-ой-ой! — захныкал Фип. — Ну, где же мне найти своих?
И он повесил голову с таким убитым видом, что его пожалел бы даже разбойник Коршун, не только честный Воробей.
— Да не хнычь ты! — весело чирикнул он. — Вон они, твои!
— Где? — недоверчиво поднял голову страдалец Фип.
— Квох-квох! — донеслось до его слуха. — Квох-квох!
Лучше этого Фип ещё ничего не слыхал в своей богатой приключениями жизни. И лучше этой картины он не видел: совсем неподалёку на лужок вышла птица — большая, красивая, пёстрая, а за ней, весело попискивая, поспевала целая дюжина таких же жёлтых пушистых комочков, как сам Фип.
Фип рванулся было к ним, но вдруг остановился.
— А перья? — спросил он робко.
— А перья вырастут! — засмеялся Воробей. — Лети, лети к своим, не сомневайся!
И Фип полетел. Со всех ног.
Сказка про всех на свете
Жили-были…
Жили-были, по правде говоря, все на свете. И сказка эта как раз про них — ПРО ВСЕХ НА СВЕТЕ. Но так как про всех на свете сразу рассказать уж очень трудно, то лучше попробуем сначала рассказать про ягнёнка. А там, глядишь, доберёмся и до всех на свете…
Так вот, жил-был ягнёнок, маленький, хорошенький ягнёнок по имени Барашек. Жил он со своей мамой, неподалёку от большого луга, где росла Кашка (многие называют её клевером), и он её очень любил. И между прочим, ел эту Кашку (любую: белую, розовую и даже лиловатую) без всяких фокусов и капризов, без уговоров и сказок. Не то что НЕКОТОРЫЕ!
А ещё он очень любил своего большого друга, Чмока (его большой друг это был маленький щенок по имени Чмок).
А ещё он очень любил играть.
И — бывают же такие совпадения! — Чмок тоже очень любил играть! Да, да, любил играть, хотя его Хозяин был УЧЁНЫЙ ЧЕЛОВЕК.
Во что они только не играли: и в салочки, и в пряталки, и в казаки-разбойники, и в «горячо-холодно»!
Не знаю, поверите ли вы мне или нет, но только Барашек выучился у Чмока играть в такие игры, в какие ягнята никогда не играют. В собачьи игры!
Он и палку в зубах таскал (а Чмок её отнимал), он и на задних лапках (вернее, ножках, какие же у ягнёнка лапки!) ходил и даже… немножко лаял. Правда, это у него не очень хорошо получалось. Лаял он так: «Бе-е! Бе! Бе-бе!»
Но согласитесь — для ягнёнка и это неплохо! Недаром и Чмок так любил Барашка!
Зато, как и все (или очень многие) собачки, Чмок терпеть не мог Кошек. Любимая его песня была такая:
Если встречается Кошка с Собакой, Дело обычно кончается дракой. Если Собака с Кошкой встречается, Дело, как правило, тем же кончается!..Вот однажды играли Барашек с Чмоком на лугу, а из-за кустика на них смотрел маленький Котёнок. И так они славно играли, так хорошо веселились, что Котёнку, сами понимаете, тоже ужасно захотелось с ними поиграть. Долго он не решался к ним подойти. Но когда друзья набегались и напрыгались до изнеможения и мирно улеглись рядышком — тут Котёнок наконец отважился: вышел из-за кустов и пошёл прямо к ним. Подошёл и говорит:
— Примите и меня-я!..
Чмок как вскочит:
— Чего, чего?
— Поиграть примите, — робко говорит Котёнок.
— Примем, а? — говорит Барашек. (Котёнок ему сразу понравился.)
— Ты молчи, овечка! — говорит Чмок. — Ещё чего! На что нам Кошки!
Котёнок очень удивился:
— Как на что Кошки?.. А на что… А на что Собаки?..
Эх, лучше бы он этого не говорил!
— Ах, на что Собаки?! — зарычал Чмок. — Ты не знаешь? Ну, я тебе сейчас покажу!
Сморщил нос, оскалил зубки, кинул задними ногами целую тучу земли и песку да как бросится на Котёнка!
Котёнок — бежать. Чмок за ним. И Барашек следом.
И совсем было схватил Чмок Котёнка, чуть-чуть в хвостик ему не вцепился, да, спасибо, рядом дерево стояло. Увернулся Котёнок и на дерево залез.
Сидит на тоненькой веточке — мяучит жалостно. А Чмок под деревом бегает, лает:
— Вуф! Воф! Р-р-р! Вэф!
И Барашек туда же: тоже прыгает и тоже лает:
— Бе-е! Бе! Бе-бе!
Словом, целый скандал. Да такой скандал, что на шум вышел из дому сам Чмоков Хозяин.
— Мой четвероногий друг, не будешь ли ты так добр кратко изложить мне причины этого с трудом выносимого нарушения тишины? — сказал Хозяин.
Конечно, не всякий догадался бы, что всё это значит, но Чмок привык к тому, как выражается Хозяин, и он сразу перевёл его слова на простой человеческий язык. Получилось:
— Ты что тут шумишь?
— Я кошку прогоняю, — ответил Чмок и залаял вдвое громче.
— Прогоняешь Кошку? — удивился Хозяин. — А каковы мотивы этих странных действий, мой юный друг?
В переводе на простой человеческий язык это означало:
— А зачем?
— Как зачем? — Чмок тоже удивился. — А на что нам Кошки? — И он залаял втрое громче.