Чтение онлайн

— Кто в свите Александра II был идеологом этой политики, а главное — кому удалось уговорить императора сыграть с великими державами в «большую игру»?

— Я полагаю, что это был однокашник Пушкина по лицею, министр иностранных дел, госканцлер и светлейший князь Александр Михайлович Горчаков. Именно ему принадлежит фраза из директивы русским послам за границей: «Говорят, Россия сердится. Нет, Россия не сердится, она сосредотачивается».

Горчаков сумел вбить клин в единую антирусскую коалицию европейских держав и в марте 1871 года добиться отмены статьи о нейтрализации Черного моря. Страна снова получила право держать там военный флот и строить военные укрепления на побережье. То был триумф его карьеры! Именно при Горчакове в основном завершилось присоединение к России Средней Азии.

Но основоположником этой идеи Александр Михайлович не был. Сам он, например, считал, что на востоке следует занимать оборонительную позицию. Однако такая тактика Горчакова встречала противодействие у военного министра Милютина и посла в Стамбуле Игнатьева. Они ратовали за активные действия на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и на Дальнем Востоке. В конце концов канцлер согласился с их доводами о «допустимости военного наступления в Средней Азии».

Эта политика оказалась успешной. Обратите внимание: сразу после поражения России в Крымской войне Российская империя одерживает победу в Кавказской войне. Имам Шамиль признал свое поражение, а сам регион стал частью России.

— Но признал ли Восток легитимность российской имперской власти?

— На Руси титулом «царь» впервые был назван хан Золотой Орды. И до ХVII века в русской среде такой отсыл в наше прошлое воспринимался нормально. Это уже после того, как Россия повернулась в сторону западного вектора, с татарщиной было покончено.

Тем не менее на Востоке понимание было: русские цари на законном основании от чингизидов восприняли верховную власть. Поэтому, когда в октябре 1917 года произошла революция и пришедшие к власти большевики стали отказываться от прошлого, в глазах народов Средней Азии это стало большим потрясением. Антисоветские выступления в Средней Азии тех лет вспыхивали в том числе и на этой почве.

— Вернемся к «большой игре». Намерение России отнять у англичан Индию — блеф?

— Некоторые историки считают, что блеф. Но я придерживаюсь иного мнения. России на тот момент Индия была нужна. А что тут такого? В конце концов Франции времен Наполеона она тоже была нужна.

Обратите внимание: как только Индия перестала быть британской колонией, Британия одномоментно утратила статус великой державы. Индия не на словах, а на деле являлась жемчужиной британской короны. Поэтому нет ничего странного в том, что у России также имелся свой интерес в отношении Индии и всего пояса, который ее окаймлял. Но он по большей части проявлялся не в военных планах, а в ведении разведдеятельности.

Очагами такого шпионского противоборства были китайский Синьцзян и Афганистан. Последний, кстати, обязан своей независимостью не только непокорному духу пуштунских племен, но и тому, что Афганистан являлся буфером между Россией и Британией в их противоборстве за владычество в Индии.

Активную разведдеятельность в Средней Азии Россия начала вести еще в 30-е годы ХIХ века при Николае I.

Во главе этой миссии стоял некий поручик Иван (Ян) Виткевич. Русский царизм нередко брал на службу людей, которые считались неблагонадежными: тот же Виткевич участвовал в польском восстании. Но когда его привлекли на службу царю-батюшке и в 1837 году отправили в Среднюю Азию в шпионских целях, то там он оказался на своем месте.

Виткевич, например, порой выходил победителем в схватках с резидентом британской разведки в Кабуле Александром Бернсом, официально представлявшим интересы Ост-Индской компании. Кстати, Бернс был шотландцем, но верой и правдой служил английской короне.

Поручику Виткевичу удалось выполнить ответственную миссию: оказать содействие в примирении «афганских владельцев» — кабульского эмира Дост Мухаммада с кандагарским правителем Кохандиль-ханом и склонить первого к оборонительному союзу с Персией, находившейся в тот момент в союзнических отношениях с Россией. Таким образом была пресечена угроза дальнейшей английской экспансии.

Кроме того, российский посланец обещал Дост Мухаммаду помощь в возвращении Афганистану Пешавара. Чтобы переговоры шли успешнее, Виткевич должен был вручить кабульскому правителю 2 миллиона рублей наличными и на 2 миллиона рублей русских товаров под видом помощи.

Александру Бернсу также было поручено привлечь кабульского эмира на сторону англичан, обсудить с ним вопрос о заключении союза против Персии и России. Эмир, в свою очередь, был заинтересован в британской помощи.

Поначалу британского посланника с почестями приняли в Кабуле. Однако Бернс без колебаний отверг требование кабульского эмира вернуть Афганистану Пешавар. Тогда эмир прервал переговоры с Бернсом и радушно принял поручика Виткевича, в результате Дост Мухаммад и его брат Кохандиль-хан заключили союзный договор с Персией под гарантию России. Сам Виткевич, правда, вскоре погиб…

Так или иначе, но в 60—70-е годы ХIХ века Россия уже опережала Британию по части распространения своего владычества в Средней Азии. В это время к России были присоединены Кокандское, Бухарское, Хивинское ханства, а также Туркмения, установлен российский контроль над Памиром. Причем во многом достигнуто это было дипломатическими методами.

Да, военная сила применялась, но не она играла решающую роль.

Нужно, правда, отметить, что Россия получила достаточно отсталые территории. Регион на тот момент находился на периферии мирового экономического развития и фактически утратил роль второго шелкового пути.

Кстати, русская администрация после завоевания края стремилась особо не нарушать жизненный уклад местных мусульманских народов. С небольшими изменениями был сохранен суд казиев по шариату для оседлых народов и суд биев по адату (обычаю) для кочевников. Однако вскоре выявилось несовершенство этих судов. Казии и бии (народные судьи с 1886 года) повсеместно брали взятки. Дела тянулись порой годами. Мусульманское население постоянно жаловалось на решения народных судей, однако апелляций в вышестоящий русский суд не подавало. Всему причина — угроза мести.

Или еще такой пример. Царская администрация считала, что плодами русской победы в Средней Азии должны воспользоваться только православные. Поэтому, скажем, Туркестан был закрыт для иностранного, еврейского и татарского капиталов. Эти же категории не могли приобретать земли в крае, в том числе в городах.

Но русский купец не стал от этого более счастливым. Местные жители — мусульмане и бухарские евреи, прекрасно знавшие местные порядки, смогли очень быстро установить коммерческие контакты с промышленниками метрополии и тем самым победить русских купцов в конкурентной борьбе. Плоды этой победы особенно были заметны в хлопковой промышленности.