Чтение онлайн

Знал ли он, как важен был для нее?

На последнем фото ее лицо. Голову чуть склонила набок, рыжие волосы распущены. Улыбка выглядит натянутой. Кажется, она больше любила оставаться за кадром, а смотреть в камеру было некомфортно. Юная, красивая, еще не познавшая горя, лишений и ненависти.

Я понял, почему Том до сих пор не забыл ее. Много ли таких людей сейчас? Кто излучает столько света и тепла? Чей облик так наивен по отношению к жестокому миру и видит только прекрасное?

Если бы я встретил такого человека, целью всей моей жизни стало бы только его благополучие и счастье.

– Нет, мой друг. Не нужно, – мягко сказал Том. – Можно я оставлю это фото себе?

Том безразлично просматривал каждое фото, но увидев Мию замер. Он пару минут смотрел на нее, а я боялся пошевелиться. Видел, как Том с усилием сглотнул, как задергались желваки на лице. Я ожидал, что он все же захочет ее найти, но ошибся.

Я кивнул, и он убрал фото Мии в карман брюк. Не понимаю. Как можно столько лет беречь в памяти образ любимой девушки и отказаться от возможности найти ее?

– Не смотри так на меня, друг, – Том глядит на меня пристально, с укором. – Все не так просто.

– Но ты ведь хочешь узнать, где она? И, возможно, даже…

– Если она умерла иначе? Узнать худшее? Нет. Не хочу. А если и жива. То какой мне от этого толк?

– Вы можете встретиться.

Том засмеялся и покачал головой. Затем глянул на меня, словно я ребенок, что не понимаю простых вещей. На самом деле, мне действительно страшно представить, что значит смириться со своей участью.

– Если ты поделишься информацией, отец обещал милосердие.

– Друг. Забудь про это. Я и не прочь рассказать, что знаю, но только пользы твоему отцу это не принесет. Если так надо, можешь сказать, что мы специально создаем лагеря в лесах и оставляем следы, чтобы казалось, что мы кочуем. Мы живем в подземном бункере, огромном комплексе. Это бывшие владения Республики…

– Хорошо, хорошо, – я сел напротив, готовый, что Том расскажет больше. – Это много может дать.

Том опять засмеялся. Может, и хорошо, что мне удается его развеселить. Зря Том так недооценивает эту информацию.

– Зачем тогда вообще все мне рассказал, – негромко произнес я.

– Из-за сестры. Знаешь, самая красивая ее улыбка, когда она говорила о тебе. Я решил, что сын Кано, должно быть, хороший человек. Не такой, как отец.

– Все считают его монстром. Не понимаю! – воскликнул я и встал на ноги.

Все! Все, кроме меня! Сколько раз я мысленно защищал отца! Разве не было у меня искушения хоть раз прислушаться? Ладно, я привык, что Кристина постоянно выкидывала замечания в его адрес. Но совершенно посторонние люди?

– Человека, которого ты любишь и который так всегда добр с тобой, обвиняют во лжи всяческом зле! – кричал я на Тома.

Голова раскалывается.

Я устал.

От всего этого.

– Я и не хочу сказать, что ты ошибаешься, – мягко заговорил Том. – Просто никто из нас, не знает всей правды. Я считаю Кано врагом, а ты нет. Кано считает меня врагом, но ты за такового меня не принимаешь. Ведь, так?

Я кивнул, глядя мимо Тома. Он продолжил:

– Кристина на стороне тех, кто хочет свергнуть его правление, но сестра тебе не враг. Видишь, Кайл. Возможно, все заблуждаются. Может враг внутри каждого из нас?

Я посмотрел на свое отражение. Кто мой враг? Если ни отец, ни повстанцы. Склонность отрицать все, что противоречит моим убеждениям? Я никогда по-настоящему не прислушивался к другим людям.

Ни к сестре. Ни к повстанцам.

Да, я никогда даже не пытался выслушать их сторону.

– Не нужно спасать меня, Кайл, – голос Тома прервал размышления. – Лучшее что ты можешь сделать это побыть другом в последние дни моей жизни.

Я одернул себя, чтобы не возразить и не всплеснуть руками. Ладно. Если ему так легче, пусть думает так. Том заслуживает уважения.

– Я… ни с кем не дружил, – я пожал плечами. – Только с сестрой.

– Не считается.

У меня вырвался смешок. Я вдруг представил Тома, как он все эти года учился со мной. Как мы разодетые в смокинг смеемся на светском приеме над каким-нибудь перебравшим лордом и флиртующим с дамой. Я мог легко, увидеть его в коридорах дворцах. Вот он подбадривает меня перед выступлениями. Округляет глаза, видя какие взгляды бросает на меня Гвэн. Заходит без стука в комнату и без предупреждения бросает мяч.

Я улыбнулся. Выходит, не зря Том с самого начала называл меня другом. Он быстрее меня разглядел, что такое возможно. Я сел напротив и попросил рассказать о Кристине.

Время шло незаметно. Мы просто делились историями и смеялись.

Я давно не был собой. Настоящим.

Держишь образ героя, а внутри ты просто слаба.

Почему правда так болезненно воспринимается от других? Может быть, потому, что рушится последняя надежда, что ты можешь хоть что-то контролировать?

Ты просто слаба.

В этом я боялась признаться себе. Есть толк от того, чтобы признавать слабости. Ты можешь исправиться, сделать что-то с этим. Только я не могу. Мой путь длиною в пять лет это отрицание.

Когда я была младше, то и дело убегала в бедные районы. Собирала во дворце все что могу и отдавала вещи и еду маленьким детишкам. Сиротам. Я лезла в драку, когда обижали беззащитных. Я ночью плакала, вспоминая их изнуренные болью глаза и голодом тела. Это были года, когда Истен еще до конца не оправился. И мне часто снилось, что Кайл – один из тех детей.

Когда мои вылазки обнаружили, Кано на весь день запер меня в подвале. Я задыхалась от сырости и затхлого воздуха. У меня онемели пальцы, и стучали зубы. Наверное, это единственный раз, когда они сильно поругались с мамой. Если бы не она, кто знает сколько бы он меня там держал. И я бы точно не выжила. Чуть не умерла. И это было не самым ужасным.

Прежде я никогда не смотрела телевизор. Но в палате соседка любила включать его глубокой ночью. Я прежде не догадывалась о масштабах жестокого мира, в котором живу. В несчетном количестве уголков земли творятся страшные вещи. Я просила медсестер переселить меня, но, видимо, отец приказал, обеспечить мне удручающие условия. Никто меня не слушал. Меня пугала реальность. Тогда возникли приступы агрессии. Я разбила монитор, меня ударила одна из медсестер.