Испытание верностью
Шрифт:
Ведь он все же не перешел черту, остановился в самый последний момент, преодолел, хоть и с грехом пополам, одно из сильнейших в своей жизни искушений…
Между тем над горами взошло солнце.
Так и не додумав ничего до конца и не придя ни к какому решению, Карл вернулся в палатку и принялся будить Клауса.
Утром, подоив яков, Саддха пришла к отцу и спросила:
– Отец, что мне делать? Он все-таки отверг меня!
Дэн-Ку недовольно покосился на нее. Хотел было сказать: «А ведь я тебя предупреждал», но передумал.
Девочка и без того выглядела оченьрасстроенной.
– Я сделала все, что могла. Я пыталась уговорить его. Пыталась зачаровать и подчинить своей воле. Я пробовала подкупить его, обещала открыть ему Шамбалу… – При этих словах старец укоризненно покачал головой.
Я даже просилаего остаться со мной, – продолжала Саддха, ничего не замечая, – и все равно он меня не пожелал…
– Гм, – произнес Дэн-Ку, – ну, насчет последнего… если тебя это немного утешит… В общем, когда он спустился вниз, то упал ничком в снег и довольно долго лежал так.
– Отец, – после некоторой паузы заговорила Саддха, – а зачем он лежал в снегу? Было же очень холодно, он мог простудиться…
Впервые за свою долгую, очень долгую жизнь Дэн-Ку растерялся.
– Иди-ка сюда, – пробормотал он, чтобы выиграть время, – сядь. Выпей молока. Возьми варенья. А теперь скажи мне: как ты вообще представляла себе вашу свадьбу?
Саддха облизнула молочные усы.
– Сначала была бы церемония. Ты знаешь, я ведь все подготовила: и платье сшила, и нашла бабушкины драгоценности, и отлила из красного воска свадебные свечи… А еще я послала Паджанга вниз, за статуэтками трех будд: Шакьямуни, Гуан-инь и Майтрейи, а Раджанга вверх – за водой из священного источника.
Старец одобрительно кивнул – молодец, ничего не забыла.
– Мы вместе помолились бы буддам: Шакьямуни – о прощении прошлых грехов, Гуан-инь – о чистоте помыслов в настоящем, Майтрейе – о даровании счастья, любви и потомства в будущем. А потом ты, отец, соединил бы наши руки алой шелковой нитью, окропил головы священной водой и призвал на нас благословение предков…
Дэн-Ку снова кивнул.
– А после церемонии?
– После церемонии был бы свадебный пир. Мы ели бы «суп брачного согласия», мясо птицы луань, рисовые колобки с предсказаниями, плоды личжи… – добросовестно перечисляла Саддха.
– Все верно, – согласился Дэн-Ку, когда она остановилась, чтобы перевести дух и выпить еще молока, – а что было бы после пира?
Саддха непонимающе посмотрела на него.
– Ну, когда вы остались бы вдвоем? – подсказал Дэн-Ку.
95
Саддха опустила голову. Щеки ее заалели.
– Целовались бы… – тихим, едва слышным голосом произнесла она.
– А потом? – Старец был само терпение и деликатность.
– Потом у нас родились бы дети…
– Что, вот так сразу? От поцелуев?
Саддха беспомощно развела руками.
– Вот видишь, – сказал Дэн-Ку, искренне надеясь, что на этом все и закончится, – рано тебе еще замуж…
– Отец!
– Что? Ну что?!
– Так объясни мне!
Впервые за свою долгую жизнь… вернее, за еежизнь, Дэн-Ку пожалел о том, что дочь совершенно не общалась со сверстниками.
Разумеется, это могло бы привести к возникновению ряда проблем, но отвечать на подобные вопросы ему бы точно не пришлось.
Медленно, осторожно, подбирая слова и используя образы и аналогии, знакомые ей и доступные ее пониманию, он принялся объяснять.
Саддха выслушала его с самым невозмутимым видом.
Когда же Дэн-Ку закончил и откинулся на спинку покрытого мехом каменного кресла, весьма довольный своими педагогическими способностями, она спросила:
– Отец, а для чего ты мне это рассказал? Какое мне дело до того, как все происходит у яков?
Старец тяжело вздохнул и возвел глаза к потолку.
– Взяла бы ты лучше еще варенья…
– Отец!
– Ну…понимаешь… как бы тебе это сказать… в общем, у людей – то же самое.
– О!
– Да.
Прищурившись, Дэн-Ку наблюдал, как на перемазанном вареньем личике Саддхи выражение ужаса и отвращения сменилось удивлением и интересом. Потом ее взгляд, словно магнитом, потащило в сторону выхода из пещеры.
– Нет-нет, – поспешно произнес старец, – они уже улетели, на вертолете!
Саддха, шмыгнув носом, со вздохом допила молоко и доела варенье.
– Короче говоря, рано тебе замуж, – повторил Дэн-Ку. – Поживи-ка еще немного со стариком отцом. Которому как раз сейчас очень захотелось… ну, скажем, персиков.
Саддха кивнула, вылезла из-за стола и, подойдя к ближайшей стене, ткнула в нее пальцем.
Стена мгновенно расступилась.
В проем хлынула волна теплого, пахнувшего травой и цветами, воздуха. В пышно-зеленых зарослях, где сквозил мягкий солнечный свет, щебетали крошечные и яркие, как драгоценности, птицы.
В пещеру влетела крупная золотистая пчела, сделала вокруг старца круг почета, обдав его пыльцой и густым запахом меда, и, не обнаружив ничего для себя интересного, поспешила назад.
Из зеленого проема появилась Саддха, несшая в переднике дюжину свежих, румяных, покрытых росой персиков.
Шамбала закрылась за ее спиной.
– Отец, – сказала Саддха, – я хотела бы выучить немецкий язык. Так, на всякий случай…
– Почему бы и нет? – благодушно отозвался Дэн-Ку, принимаясь за персики. – Начнем прямо сейчас. Для начала тебе надо запомнить одно очень важное выражение: Jedem das Seine.