Чтение онлайн

По его щекам потекли слезы.

Зорая направила к нему свою лошадь.

– Взгляните-ка на него, он плачет! – воскликнула она. – Плачет! Вот и все, чего мы дождались от тебя. По-женски проливать бесполезные слезы над городом, который ты должен был защитить как мужчина!

Боабдил повернул коня, и кавалькада продолжила путь. Больше они не останавливались и не оглядывались.

А тем временем Изабелла и Фердинанд торжественно вступили в ворота Альхамбры, где улицы и главная площадь уже были окроплены святой водой – для изгнания нечестивого духа, так долго осквернявшего испанскую землю.

Сверкая королевским убранством, монархи, сопровождаемые пышной свитой, проехали к бывшему дворцу мавританского султана, где по их приказу были собраны жители Гранады. Оба понимали необходимость произвести впечатление на горожан, еще помнивших богатство и величавость их прежних правителей.

Вдоль улицы, ведущей ко дворцу, выстроились королевские гвардейцы, и, глядя поверх их голов, Изабелла видела то, что мерещилось ей в детстве, когда она давала свою торжественную клятву отцу Торквемаде. Над Альхамброй развевался христианский флаг: пал последний мавританский оплот в Испании, победа была полной и окончательной.

За ее спиной не смолкали ликующие крики: – Гранада! Гранада для королей – для Изабеллы и Фердинанда!

Кристобаль Колон прибыл в Санта-Фе как раз в тот момент, когда процессия, возглавляемая Изабеллой и Фердинандом, вступала в побежденную Гранаду.

На следующий день Беатрис де Бобадилла пригласила его к коронованным особам.

Кристобаль почти не сомневался в успехе – ведь война закончилась, а война-то и мешала им решить его участь.

Он снова изложил свои планы; обращаясь к Изабелле, подчеркнул важность завоевания новых земель с точки зрения миссионерской – чтобы обитающие там невежественные аборигены могли быть обращены в христианство; для Фердинанда несколько раз упомянул о невероятном богатстве этих стран.

Монархи сияли.

– Ваше Величество король и Ваше Величество королева! – завершил свою речь Кристобаль. – Как вы понимаете, все эти соображения позволяют мне надеяться на выполнение некоторых моих условий.

– Каких именно? – деловито осведомился Фердинанд.

– Я прошу заранее пожаловать меня титулом адмирала всех земель, которые я открою в течение своей жизни. После моей смерти он должен перейти к моим наследникам.

Изабелла оторопела. До сих пор адмиральский титул был привилегией самых знатных фамилий Испании. К слову сказать, адмиралом Кастилии не так давно стал дон Алонсо Энрикес, Фердинандов дядя. Неужели какой-то безродный моряк всерьез рассчитывает удостоиться такой исключительной чести?

Фердинанд тоже перестал улыбаться. Поведение этого человека покоробило обоих монархов.

Кристобаль с невозмутимым видом добавил:

– Я должен стать губернатором и вице-королем всех открытых мною земель.

– Очевидно, вы плохо знакомы с придворными порядками, – холодно произнес Фердинанд. – Назначать губернаторов и вице-королей – право монарха.

– Такой порядок мне известен, Ваше Величество, – без тени смущения продолжал Кристобаль. – Кроме перечисленных прав я надеюсь получить десятую часть всей добычи, которую я привезу из этого плавания, а в будущем – десятую часть с каждой экспедиции, отправленной к берегам Индии и Китая. В случае возникновения имущественных споров мне будет принадлежать право выбора судей, чье решение никто не сможет обжаловать. И наконец, я прошу места при дворе для моего сына.

Монархи оцепенели. Первой от потрясения оправилась Изабелла.

– Признаюсь, сеньор Колон, ваши требования нас удивили, – сказала она. – Сейчас вы можете идти. В свое время мы известим вас о своем решении.

Кристобаль поклонился, затем твердо произнес:

– Ваше Величество, я прошу вас не затягивать с этим решением. Мне сообщили, что меня с нетерпением ждут при французском дворе.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

– Возмутительно! – воскликнул Фердинанд. – Неслыханная наглость!

Талавера, присутствовавший при разговоре с Колоном, сказал:

– Ваше Величество, у меня создалось впечатление, что все эти слова и мысли ему внушил дьявол. Возможно, было бы целесообразно передать Колона в руки инквизиторов. Они собьют с него спесь, Ваше Величество.

– Колон – храбрец, – заметила Изабелла. – И, думаю, эта храбрость свидетельствует о его уверенности в успехе экспедиции. Я согласна рассмотреть его требования – разумеется, при условии его отказа от части этих претензий.

– Ваше Величество, вы слышали, что он сказал о французском дворе? – воскликнул Талавера.

– Слышала, – ответила Изабелла. – Но, полагаю, тут он все-таки не будет торопиться.

Фердинанд подошел к окну, посмотрел на башни и крыши завоеванного города. Изабелла, так хорошо знавшая супруга, догадалась, что он думает о сокровищах, которые могли бы в скором будущем принадлежать ему.

– Сама экспедиция не потребует уж слишком больших затрат, – сказала она. – Жаль, в казне сейчас нет даже таких денег.

– Ваше Величество, – не унимался Талавера, – Господь вверил нам город, населенный еретиками и нечестивыми. Не лучше ли нам отдать все силы на их обращение в истинную веру? Стоит ли тратить время и деньги на какого-то авантюриста?

– Я не знаю, сможем ли мы снарядить экспедицию, – сказала Изабелла. – Но сеньору Колону нужно сказать, что мы все еще думаем над его предложением.

Это предложение было временно забыто. Перед монархами возникли другие, не менее важные проблемы.

Дело было в евреях. Под началом Томаса Торквемады инквизиция боролась с ними неустанно, но после взятия Гранады эти гонения приняли новую форму. Теперь Торквемада считал, что все иудеи, не принявшие христианство, должны быть изгнаны из Испании.