Испанцы трех миров, Хименес Хуан Рамон

Испанцы трех миров

на обложку

Хименес Хуан Рамон

Шрифт:

И над постелью звенели, тая, как вешние льды, самые синие звезды, все переливы воды. «Слышишь?» — я спрашивал. «Слышу, — голос, как дальний отлет, сник и приблизился снова: — Как хорошо он поет!» Можно ли было иначе слышать разбуженный сад, если душа отлетала, силясь вернуться назад, если с последним усильем стало светлей и больней видеть последнюю правду и потерять себя в ней? Можно ли было иначе там, на исходе своем, слышать уже ниоткуда слитно со всем бытием?

СМЕРТЬ

Остановились чаши на весах: одна в земле, другая в небесах.

Ты мертва, почему же печаль, как живая, из очей твоих смотрит, по-прежнему черных?

ТИХАЯ ДОЛИНА

Над темною правдой могильного сна, как серая роза, растет тишина. Для крови — обитель, для веры — исход; вошла она светом в молчание вод. И вечно живое притихло в волне с людским одиночеством наедине.

УТРАТА

Бесконечна ночь утраты, и темна стезя. Умирающий уходит — и вернуть нельзя. Он все дальше от надежды на пути своем. Но несбыточней надежда умереть вдвоем. И не легче пригвожденным к одному кресту. Все равно уходит каждый на свою звезду.

МОЯ БЕДНАЯ ТОСКА

То, что стелется, — туман, а не река. И волна его растает, как тоска. То, что реет, — это дым, а не крыло. Он редеет — и становится светло. То, что мучит, — не душа, а только сон. И все темное развеется, как он.

ЭТА БЕЗБРЕЖНАЯ АТЛАНТИКА

Бездна одиночества одна. И один идешь к ней издалека одиноко, как одна волна в одиноком море одинока.

ПРИМЕЧАНИЯ

ПЛАТЕРО И Я

Перевод осуществлен по изданию: Juan Ram'on Jim'enez. Platero y yo / Ed. de Michael P. Predmore. Duod'ecima edicion. Madrid, C'atedra (Letras Hisp'anicas). 1989.

1. Была-а-а я графи-и-ине-е-ей… — начало детской хороводной песенки:

Была я графиней, а стала вдовой. Хочу я влюбиться, не знаю, в кого.

2. …городская колокольня в ярких изразцах. Она выглядела вблизи, как Хиральда… — Колокольня церкви Санта-Мария-де-ла Гранада в Могере, действительно, выстроена по образцу знаменитой Хиральды — символа Севильи. См. примеч. № 59.

3. Венустианские сады — отсылка к творчеству итальянского художника Венусти Марчелло Мантуанца (1515–1576).

4. И, сорвав немного укропа… сплел венок… — …бесценный трофей спартанца. — Веточка укропа действительно была высшим знаком почета у спартанцев.

5. Иуды — На Страстной неделе в андалузских селеньях мастерят чучела Иуды и развешивают на улицах; в субботу утром взрослые палят в них из ружей, а детвора с криками утаскивает останки чучел на свалку. Иногда чучело начиняют петардами — и оно взрывается, разлетаясь в клочья.

6. Росио — селение к югу от Могера, где ежегодно в Духов день, как и в других испанских селениях, устраиваются торжества в честь Мадонны дель Росио. Тысячи людей, целыми семьями и селениями, на традиционных двухколесных повозках съезжаются на престольный праздник «во славу Белой Голубицы», который длится три дня, начиная с субботы.

7. Севильяна — народная андалузская песня-танец, обычно исполняемая на ярмарках и гуляньях, разновидность сегидильи — испанского народного танца, сопровождаемого пением под аккомпанемент гитары, кастаньет и др.

8. Праздник Тела Господня (Корпус Кристи) — учрежден в XIII в. и призван напомнить верующим о сущности католического догмата причастия (евхаристии). Это один из самых торжественных испанских праздников; главную его часть составляют шествия, в которых участвуют евангельские персонажи, а также «великаны» и «карлики». Гигантские (до четырех метров) фигуры изображают библейских или аллегорических персонажей (семь смертных грехов), а также римских императоров Нерона и Калигулу, мавританского царя и царицу и даже испанского национального героя Сида Воителя, героя «Песни о моем Сиде». Непременный участник этих шествий — сказочный дракон Тараска.

9. Утро на святого Иакова… — Память апостола Сант-Яго, покровителя Испании, отмечают 25 июля.

10. …африканской войны — Имеется в виду последняя колониальная война в Марокко, которая шла как раз тогда, когда X. Р. Хименес писал «Платеро».

11. …осел из «Восковых фигур», друг морской русалочки… — Речь идет о персонажах ярмарочных зрелищ, которые Хименес любил в детстве.