Искатель, 2014 № 10
Шрифт:
«Вы родственник?» — спрашивал кто-то в белом халате.
«Да-да, родственник… близкий. Доктор, он жить будет?» — «Не знаю, пока ничего не знаю… Подождите здесь».
Вик остался один, слонялся по невеликому пространству больничного коридора, не зная, куда себя деть. Потом сел на лавку для посетителей. Сразу потянуло в сон. Сказывалось напряжение последних часов. Он даже задремал, потому что перед глазами опять замелькали берег реки, пустырь, две шеренги бандитов друг против друга. И руки, судорожно прижатые к голове. И темный плевок из-под них.
Вик вздрогнул и очнулся.
Нет, спать нельзя. Нужно дождаться заключения врачей. И попытаться обдумать ситуацию, хотя момент для размышлений не самый удобный. Это что же получается, он сегодня снимал витакс с погибающих людей? Ученые давно ломают голову — что происходит с полем в случае преждевременной смерти носителя? Рассеивается в эфире, переходит к другим носителям? Еще что-то?..
Сегодня он сам себе продемонстрировал — легко, очень легко снимается и идет в конденсаторы.
Однако беспокоило Вика другое — что случилось с Себастьяном? Больное сердце, это понятно. Приступы были и раньше, друг с детства таскал в кармане пилюли. В старших классах начинал день с ви-пункта, с лечебной подпитки. К этому Виктор привык, все эти дни давал Басу жетоны на ежедневную утреннюю заправку. Или он их по какой-то причине не использовал? Почему браслет друга высветил ноль?
Он вытряхнул из рукава собственный индикатор поля: на дисплее светились обычные цифры фонового значения. Для полной диагностики поля нужна клеть или сканер, но и браслет показывает — благополучно у человека с витаксом или его недостаточно. Может, виноват этот последний съем? — дикий, с кровью, с предсмертными хрипами…
Додумать Вик не успел — выкрашенная белилами дверь с надписью «Не входить» распахнулась. Появился насупленный врач в зеленом хирургическом костюме и такого же цвета колпаке. В руках доктор держал пластиковый пакет. Он окинул быстрым взглядом пространство приемного отделения и стремительно направился к одиноко сидящему вору.
— Это вы привезли больного?
— Да, доктор. — Вик встал. — Что с ним?
— Сожалею, — ответил врач и отвел взгляд. — Поверьте, мы сделали все, что было в наших силах. Но очень трудно помочь человеку, поле которого пусто.
— Пусто? — эхом откликнулся Вик.
— Да, абсолютно пусто. Будто кто-то высосал весь витакс каким-то загадочным образом. У нас с недавнего времени установлена аппаратура, определяющая напряженность поля. Точнее, не всего поля, а именно жизненной составляющей. Так вот у Лагеря… — ведь так звали пациента? Мы прочли в документах…
— Так, — кивнул Вик.
— Так вот у Лагеря витакса не было. Полная пустота. Вы не знаете, как такое могло получиться? Что случилось с парнем?
— Не знаю, доктор, — ответил Вик. — Ему стало плохо. Он сердечник, приступы были и раньше. Я думал, очередное ухудшение.
— Сердце само собой, — покивал врач, — но не только. Мы даже ввели дозу витакса, аппаратура это позволяет. Немного, конечно, всего несколько единиц, сколько отведено федеральным бюджетом. Но эффекта не получили. Даже не знаю, что сказать. Будет вскрытие…
— Не надо вскрытия. Я могу забрать тело?
— У него есть близкие родственники? Вы ему кто?
— Друг. Есть еще мать…
— Пусть она приедет. Иногда мы позволяем забрать тело без вскрытия, но нужно оформить документы. — Врач замолчал. Потом потряс пакетом: — Здесь все, что при нем было. Передадите матери?
— Давайте. — Вик взял пакет. — Спасибо, доктор…
— Чем мог… — врач кивнул, помолчал. Потом, не произнеся больше ни слова, повернулся и пошел к двери.
Вик смотрел ему в спину, будто надеясь на что-то, когда врача неожиданно повело. Ноги стали заплетаться, его ощутимо качнуло — еле успел опереться на стенку, чтоб не упасть. Вик бросился на помощь, подхватил под локоть небогатырского сложения эскулапа. Лицо врача было бледно, на лбу выступил пот, глаза закатывались.
Ну точно, как после неожиданного обильного съема, поразился тягун!
Он видел такое несколько раз: когда сам осваивал профессию, когда работали другие. Начинающий вор не умеет рассчитать усилие, берет по неопытности слишком много и резко — вот и валится человек. С точно таким же застывшим лицом…
Но он-то сейчас не тянул! И «пылесоса» при себе не было, и конденсатора — хапни он столько, его самого бы сбило с ног! Что за чертовщина?..
— Эй, кто-нибудь! — крикнул Вик в гулкий пустой коридор, облокотив безвольное тело на стену. — Тут вашему доктору плохо!..
Заветная дверь распахнулась. Из-за нее показалось встревоженное женское лицо.
— Да помогите же! — в отчаянии обратился к ней вор. — Врачу плохо!
Из двери принялись выскакивать фигуры в костюмах и халатах, Вик с облегчением передал им на руки занемогшего врача. Вокруг него захлопотали, моментально появилась каталка. Уложили. Беспомощно свесилась рука в зеленом хирургическом костюме. Под гомон и деловитое перекликание персонала, каталка загремела по коридору.
Черт-те что — у них тут сами доктора нуждаются в помощи!
Вик остался один. В пустом тоскливом пространстве, пропитанном запахами дезинфекции и человеческого страдания. Побрел к выходу — без мыслей, без чувств, без желаний. Силы были на исходе — тело двигалось как автомат, без участия воли. Только отметил машинально, что слегка покалывает в области крестца.
Где-то снаружи, за дверью, взревел двигатель, и приглушенный голос крикнул: «Эй, принимайте пострадавшего! И нейрохирурга вызывайте…»
Как добрался до мансарды, Вик не помнил. Кажется, взял такси. Вроде даже говорил о чем-то с водителем, поддерживал беседу, но все было как в тумане.