Чтение онлайн

День тысяча семнадцатый. По моим подсчетам получается, что «КОВЧЕГ» не сгорит в атмосфере. Его размеры таковы, что он сумеет достичь поверхности, однако все слои обшивки и щиты, окружающие главный двигатель, полностью выгорят. Невозможно остановить теперь реакцию, и я опасаюсь того, что следствием этого станет взрыв небывалой силы и катастрофические последствия планетарного масштаба. Физически я чувствую себя очень плохо, а большая часть медикаментов сгорела в пожаре, начавшемся после попадания метеорита. Умерло еще двое. Теперь мы остались втроем. Увы, мое психическое состояние также оставляет желать лучшего.

День тысяча восемнадцатый. Вселенная несправедлива. Если она действительно сотворена неким высшим существом, то это должно быть безумное существо. Нет, теперь я уверен, что Вселенная не может быть продуктом разумной деятельности какого-то сверхсущества. Скорее, мы имеем дело с результатом бреда. Почему меня потянуло на подобные размышления? Я никогда не был религиозен, но сейчас… Видимо, это следствие измененного состояния моей психики. Но все же! Не может быть, чтобы незамутненный ум был способен оставить во Вселенной такую несправедливость: мы нашли подходящую для высадки планету после того, как потеряли эмигрантов. Кажется, теперь нас осталось двое.

День тысяча девятнадцатый. Баржа достигла гравитационного поля планеты. Используя еще не разрушенные приборы, я обследовал ее. Большинство параметров вполне удовлетворительны. Однако, как мне кажется, планета населена разумными существами, которые еще не достигли уровня космических полетов. Через несколько часов баржа попадет в ионосферу. Перечитал свои предыдущие записи. Почему там сказано, что нас осталось двое? Я не могу обнаружить никого, кроме себя. Быть может, мне это тогда показалось? Кажется, это длительное пребывание в замкнутом пространстве, авария и радиационный всплеск повлияли на меня больше, чем я думал.

Я принял решение перейти в оставшийся модуль. Его конструкция не позволяет совершать маневры в атмосфере, но он практически не поврежден в аварии, и остается возможность удачной посадки. Слышал какие-то голоса. Они, кажется, о чем-то спорили на незнакомом мне языке. Модуль огромен, но баржа гораздо больше. Неужели, остался кто-то еще? Отправляюсь на поиски.

Никого нет. Однако, когда вернулся в рубку управления модулем, обнаружил, что мои личные вещи лежат не так, как я их оставил. Или мне показалось? В любом случае, я распространил по общей системе связи сообщение о том, что через тридцать стандартных минут модуль отделится от баржи, и пригласил всех, кто еще остался, перейти на него.

Никто не пришел. Это значит, что я остался один — или нет?

Мы входим в атмосферу планеты. Я отстыковываю модуль. Помоги мне Бог, даже если Ты безумен.

День первый на безымянной планете. Если бы я знал, к чему это приведет! Полюсной ледяной континент частично растоплен. Я опасаюсь, что термоядерный взрыв повредил даже перекрытый осадочными породами подземный лед. Кажется, местная цивилизация располагалась близко к полюсу и полностью уничтожена катастрофой. Мне так и не удалось увидеть ни одного аборигена. Однако на снимках, которые я успел сделать при падении, видны города со зданиями из белого камня и какие-то плохо различимые фигурки. А еще — мост. Он невероятно странен по конструкции, но все же это именно мост, соединяющий, к тому же, континент с островом. Модуль дрейфует, следуя течениям, однако посадка не прошла гладко. У меня сломана нога. Целый день я лежал в бреду, и дух мой витал над водами, разлившимися по планете. После, когда пришел в себя и взглянул в зеркало — ужаснулся. Последние стандартные месяцы на барже я отпускал бороду и теперь увидел, что стал совершенно седым.

День второй. При аварийной посадке модуль чуть не перевернулся. Я сильно ударился теменем о переборку и, кажется, получил сотрясение мозга. Да еще радиация. Теперь мышление мое какое-то сумеречное, неясное, но хорошо, что я по крайней мере сам это осознаю. Внешняя оптика частично разрушена, но мне все же удалось обнаружить клочки суши. Скорее всего, это вершины наиболее крупных гор. Твердь! Кое-как сумел направить модуль в ее сторону, после чего, пока контуры управления еще поддаются корректировке, настроил их так, чтобы они поддерживали неизменное направление. Эта элементарная в других условиях операция далась с большим трудом. Мысли мои путаются, и, странное дело, я забыл названия некоторых приборов.

День третий. Образчики фауны не пострадали. Интересно, кто эти двое, которые хранятся здесь, во втором, а не в первом модуле, вместе с остальными эмигрантами? Нашел емкость с семенами травы и другой флоры моей родины. Вложил в распылитель. Он должен сработать, когда мы достигнем суши. Услышал какие-то звуки из отсека с резервуарами, доковылял туда — никого, почему-то вдруг сильно испугался катрана, находящегося в самом начале отсека.

День четвертый. Мне кажется, в модуле кроме меня кто-то есть. Флуоресцентные бактерии, специально выведенные биологами моей родины для освещения кораблей, постепенно гаснут, так что видно плохо. Но когда я выскочил из лаборатории, мелькнула какая-то тень. Может, эта пара ожила? Долго стоял перед их резервуарами, но нет, они не шевелятся, хотя и смотрят на меня осмысленно. Нога, кажется, начинает гноиться. Я страшно жалею, что так и не увидел ни одного аборигена. Какие они? Из-за разрушенной оптики плохо видно, что происходит снаружи, однако этот день был ярче предыдущего. Облака постепенно расходятся, стало видно местную звезду, а ночью я смог различить отраженный свет постоянного спутника планеты. Если раньше день от ночи невозможно было отличить из-за плотной массы облаков, то теперь днем значительно светлее. Кажется, я заново открываю этот мир. Когда дерево падает в глухом лесу, раздается ли на самом деле звук, если его никто не слышит? А здесь? Что, если не осталось вообще никого? Кроме меня, конечно. И пока я не бросил первый взгляд — ничего не было, но я сказал: должен быть день и должна быть ночь, и стал день, и стала ночь.

День пятый. Раннее утро, я проснулся потому, что в резервуарном отсеке разговаривали тихими вкрадчивыми голосами, потом они заспорили; я вышел наружу (с трудом) — нога болит все сильнее, нет никого, прошел через весь отсек, остановился возле слона. Кажется, его хобот шевельнулся в приветствии. Вернулся назад, дверь закрылась (опять голоса). Вышел обратно — нет. Нет, совсем никого нет. Они, наверное, прячутся, когда я появляюсь. Тогда проковылял к носу, открыл аварийный люк и так и оставил открытым, чтобы они убрались отсюда. А есть ли здесь рыбы? Если пока нет, но я начну ловить их, то создам ли я рыб? А те вершины-острова, к которым мы плывем, остались ли там птицы? Пока там никого нет — я имею в виду, никого разумного, вроде меня, — но есть ли там птицы, если их никто не видит? деревья, не способные слышать паденья друг друга, но (птицы) могут друг друга видеть, значит, могут существовать и без моего вмешательства, или нет? Но когда мы доплывем и я выйду наружу. Я увижу птиц — и они появятся. И станут петь и размножаться. А почему только птицы? Есть еще пресмыкающиеся, нога болит неимоверно, и обезболивающее из аптечки лаборатории уже не действует, когда вернулся потерял сознание от боли, увидеть бы какого-нибудь аборигена…

день шестой, они все здесь, весь экипаж, И еще множество эмигрантов со второго модуля. Они разговаривают друг С другом, иногда кричат, ссорятся, иногда плачут, я пытаюсь Завязать с ними Общение, но меня они игнорируют. Раз я их слышу значит Они существуют не так ли? разглядел среди резервуаров один, совсем миниатюрный, В нем была муха. Господи, ну зачем было муху с собой брать? Солнце родной планеты Гасло, мы нашли новую планету — первая — баржа за Которой по проложенному пути должны были последовать другие но теперь Я (не могу) сообщить им куда лететь, хотелось как лучше, я знаю, взять Всех… ну, хотя бы многих Представителей флоры нашей родины, но муха, он то зачем, она машет крылышками и шевелится, скоро взлетит, да что мне дались эти звери, сюда Бы душу живую, если увижу ее, значит, создам? все еще хочется посмотреть на аборигена, хоть (Одного) кажется брежу, галлюцинирую и все это корабль отсек с резервуарами только иллюзия меня Ноя капитана первой экспедиции эмиграционного проекта — УЖАС ужас ужас Испугался так что заперся в лаборатории потом услышал громкий звук сирены это значит на пути что-то появилось и вот сижу боюсь высунуться а там голоса какой-то грохот

да не показалось дверь открылась это кальмар (огромный) со стулом в щупальцах такой же кальмар как и те в резервуарах напротив двоих людей только те поменьше но как он передвигается по суше? он что разумен абориген это мой бред значит мне привиделся абориген и я создал его или он был раньше не зависимо от моего сознания и почему тогда он мокрый и просвечивает сквозь него видно переборки надо подойти познакомиться хотя его на самом деле нет питательная среда откачивается кто-то включил процесс эта пара просыпается пусть плодятся и размножаются но Он Замахивается Стулом (хочет) УБИТЬ ТОЧНО И ПОНЯЛ ЭТО ХОРОШО ТОГДА НАКОНЕЦ ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ ИДУ К НЕМУ НАВСТРЕЧУ И СТАЛ СВЕТ