Искатель, 2002 №5
Шрифт:
— Не знаю.
Следователь — это криминальный архив. В прошлом месяце он кончил дело на Валентину Шансову. В просторечии, Вальку-шанс. Видная дама, в строгом костюме, похожая на референта из министерства. В руке непременная газета, и не какая-нибудь эротико-криминальная, а типа «Коммерсанта». В тихом парадном Валька-шанс подкарауливала солидных семейных мужчин, рвала на себе платье и все застежки, сдирала лифчик и заявляла: «Плати, а то закричу». Многие платили, боясь огласки: ведь стыда не оберешься. Рябинин знал, что если жертва что-то заподозрила, то насильник зачастую уходит. Известный Чикатило бросал женщину, если та начинала его бояться.
— Богданова, вы этого Артура заподозрили в сексуальных намерениях?
— Нет, до лестницы он вел себя нормально.
— Он же обнял вас уже на первом этаже…
— Ну, это не считается.
— Пока в трусы не полез, не считается, — буркнул следователь понеразборчивее.
— Что вы сказали?
— Про одежду.
— Я не расслышала…
— Песню вспомнил: «Где вы, девчонки, короткие юбчонки…»
— Мода. — Она пожала плечами.
— Был такой эпизод. Подошел парень к девице в юбчонке и прочел стих: «Под сенью хладных струй я вырвал первый поцелуи…»
— Это к чему?
— Вот и девушка его спросила: к чему? Мол, ухаживаю. А она — это не считается. Тогда он пригласил на чашечку кофе. Уже считается?
— Нормально, если в кафе.
— А там выпили бутылку вина. После кофе он предложил посидеть в парке под рододендронами…
— У нас не растут рододендроны.
— Ну, под осинами. И вот там, под осинами, он сделал то, что вы у меня не расслышали: полез к ней в трусы. Она кричать. Он бить. Она вырываться. Он душить. Эту девушку я потом осмотрел…
— В парке?
— Нет, в морге.
Она молчала. Было заметно, что в голове потерпевшей ее случай не сложился с тем, о котором рассказал следователь. А, не сложившись, вызвал неприятие.
— Разве можно так смотреть на жизнь?
— А жизнь… не такая?
— Жизнь — это клубок суеты, моды и рекламы.
— Хочется его распутать, — усмехнулся Рябинин.
Он вновь поймал себя на грехе, наверное, возрастном, — во время допроса растекаться по древу. И осмотрел девушку пристальнее: рослая, крепкая, с гордым разворотом плеч. Такую скоро не одолеешь. И потеряла сознание от прикосновения мужчины. Что-то новенькое в любви.
— Богданова, вы спортсменка?
— Раньше занималась гимнастикой. Сейчас танцую в ансамбле.
Его вопросы были дряблы и нецелеустремленны, поэтому ходить вокруг да около он перестал.
— Вы не хотели вступать в половую связь?
— Конечно, не хотела.
— Как это выразили?
Вопроса она не поняла, глядя на следователя неопределенно. Он помог:
— Сопротивление оказали?
— Нет.
— Почему?
— Я же сказала… Слабость, туман в глазах…
— Как ему было догадаться, что вы против?
Девушка не ответила. У американских юристов есть понятие «изнасилование на свидании». Но даже у американских юристов в понятие этого преступления входит применение силы. Из-на-силование, то есть насильно. Впрочем, есть понятие «приведение в беспомощное состояние». Самое популярное при помощи алкоголя.
— Богданова, спиртное пили?
— Нет.
— Имел он при себе какие-нибудь бутылки, сосуды, коробки?.. Съесть, нюхать чего-нибудь давал?
— Нет.
— Все-таки сами-то чем объясняете свое состояние? — Следователь переложил поиск причины на потерпевшую.
— Гипноз? — предложила она вариант.
Рябинин покачал головой задумчиво, не возразив и не улыбнувшись. Гипноз не гипноз… Говорят, любой человек покрыт, вернее, окутан, загадочной аурой, которая, надо полагать, излучает какую-то информацию. И каждый улавливает ее по-своему. Провидцы эту информацию считывают и предсказывают судьбу, слабые натуры делаются зависимыми. А женщины вот отдаются на лестничных площадках.
Рябинин молчал, ожидая подхода какой-то своей мысли. Он знал, что она идет. Ага, почему танцовщица обратилась в прокуратуру? Потому что ее изнасиловали. Это причина, а не повод. Не заметно, чтобы девица сильно переживала… Майор Леденцов утверждает, что женщину теперь получить проще, чем купить бутылку пива. Но гражданка Богданова подала официальную жалобу.
— Марина, знаете, что вас ждут некоторые нервные… э-э… неудобства?
— Не понимаю…
— Например, я должен направить вас на гинекологическую экспертизу.
— Зачем?
— Удостовериться, что половой акт имел место.
— Мне не поверили?
— В моей практике был случай, когда изнасилованная оказалась девственницей.
— Что ж, схожу.
— А когда поймаем этого Артура, то предстоят очные ставки, опознание, суд… Информация о вас расползется.
Потерпевшая вспыхнула: покраснела и непроизвольно чуть было не наподдала стол следователя. Рябинин привык к неожиданным эксцессам в самых спокойных местах допроса — значит, попал. Куда же он попал сейчас? А попав, попытался раздуть эту вспышку:
— Вы хотите этого Артура посадить?
— Да плевала я на этого Артура! Мама прямо взбесилась и позвонила в милицию.
— Как мама узнала?
— Я вошла, шатаюсь, взгляд безумный, извините, трусики в руке…
Рябинин задумался: возбуждать ли уголовное дело? С одной стороны, половой акт был совершен вопреки воле женщины; с другой стороны, физическая сила не применялась и следов насилия нет; ну, а с третьей, потерпевшая заявила в милицию по требованию матери. Перспектива уголовного дела по изнасилованию почти на сто процентов зависит как раз от позиции этой самой потерпевшей. Рябинин напечатал на бланке прокуратуры направление к врачу, чтобы по горячим следам зафиксировать половой контакт. Гинекологическую экспертизу назначит позже, когда все-таки решится вопрос о возбуждении уголовного дела.
— Богданова, сходите к врачу, а потом я вас вызову…
Оставшись один, Рябинин позвонил майору Леденцову. Рассказав про изнасилование, попросил:
— Боря, отыщи-ка этого Артура…
— Шлите официальное поручение.
— Что с тобой? — удивился Рябинин, потому что старший оперуполномоченный поручения своего друга-следователя выполнял без формальностей.
— Сергей Георгиевич, прокуратура что — презентацией занята?
— Какой презентацией?
— Сейчас модно.
— К чему трепанулся?