Чтение онлайн

— Мистер Уокер, я заметила, что вам, человеку ученому, нравятся женщины с мозгами, наделенные немалым дарованием. Какого вы мнения о моей картине?

Поскольку в рамках конкурса оценивалась не только наружность, но и всевозможные таланты, Оливия представила свое живописное полотно. Я не исключаю, что на нем мог быть изображен залитый лунным светом мост. Назывался этот шедевр «Над пропастью держи».

Художница придвинулась еще ближе.

— Вы были так добры к нам. Не знаю, как остальные, но я очень вам признательна. — Ее пальчики принялись ползать по моему затылку. — Я буду благодарна за любую, даже самую пустячную услугу, которую вы окажете мне завтра, мистер Уокер. Так благодарна! — Она заглянула в мои глаза; уста ее были все ближе, как, впрочем, и остальные части тела.

Я вовремя вспомнил о своих предках-пуританах и проворно вскочил с дивана.

— Вот что, юная дамочка, — строго проговорил я, — ничего у вас не выйдет.

Несколько секунд Оливия пристально смотрела на меня, потом передернула плечами.

— Ладно, тогда поговорим начистоту. Это я прислала записку, и каждое слово в ней — святая правда!

Усомнившись в святости этой правды, я шагнул к телефону.

— Что ж, я вызываю полицию.

Оливия усмехнулась.

— Валяйте, коли есть охота. Я просто от всего откажусь. Ваше слово против моего. — Ее глаза сверкнули. — Короче, если завтра я не стану «Мисс Пятьдесят Штатов», считайте себя покойником.

С этими словами Оливия выскочила за дверь и была такова.

Спустя четверть часа, когда я трудился над вторым бокалом, в дверь снова постучали. Пришла Мелисса. В руках у нее была какая-то бутыль в подарочной обертке.

— Скромный дар за все, что вы сделали для маленькой беспомощной старушки Мелиссы, — объявила она. — Очень хороший «бурбон».

— Где ваша наставница? — будто попугай, повторил я.

— Эта милашка дрыхнет без задних ног. Выпила молока и отключилась. — Мелисса поставила бутыль на стол. — Сейчас мы с вами бражничать не будем. Я знаю правила и не хочу, чтобы меня обвинили в попытке воздействовать на судью. Поэтому прибережем бутылочку, а завтра отметим нашу победу, если мне каким-либо образом удастся стать «Мисс Пятьдесят Штатов». — Она уставилась на меня своими зелеными глазищами. — Знаете, вы такой изысканный, образованный. Вы напомнили мне моего дядюшку Дэвида. Он пишет стихи и печатается в «Тускачи-кларион», рядом с колонкой редактора. — Ее пальчики принялись исследовать лацканы моего пиджака, как пальцы слепого — специальную книжку.

— Юная леди, — твердо заявил я (возможно, с некоторым опозданием), — лестью меня не возьмешь. Я не падок ни на нежности, ни на посулы оных, и моя судейская беспристрастность непоколебима.

Последовало недолгое молчание. Через несколько секунд Мелисса холодно улыбнулась и сказала:

— Думаю, я поступила правильно, начав с пряника. Хотите кнута — что ж, пожалуйста! Это я прислала записку, понятно, старый хрыч? И у меня в роду уже были убийцы. Моя внучатая тетушка Феба пристрелила капитана армии янки, который ввалился в ее будуар в одном исподнем!

Она шагнула к двери, остановилась и попыталась придать своей ухмылке толику былой теплоты.

— Бутылку можете оставить себе. И подумайте хорошенько. Еще не все потеряно. Завтра вечером мы могли бы ох как крепко подружиться.

Мелисса ушла, и менее чем через десять минут я был вынужден вновь распахнуть дверь. Честно говоря, я думал, что увижу Гретхен, но за порогом стоял долговязый парень с растрепанной рыжей шевелюрой.

— Ага, — сказал я. — Надо полагать, вы тоже хотите меня убить?

Парень захлопал глазами.

— Не хочу я никого убивать. Я — человек мирный. Когда нет войны, конечно.

— Вы меня очень ободрили. Чем могу быть полезен?

— Я был бы весьма признателен, сумей вы вернуть мне мою картину.

— О какой картине вы ведете речь?

— «Над пропастью держи».

— Она принадлежит вам?

— Не только. Это картина моей кисти. Я одолжил полотно Оливии, но тогда мне еще было невдомек, что оно ценное.

— Погодите-ка. Значит, автор картины — не Оливия?

— Нет. Картину написал я. И мне только что предложили за нее пятьсот долларов, а от таких предложений не отказываются. Но Оливия говорит, что продержит полотно у себя целый год, пока будет носить титул «Мисс Пятьдесят Штатов», а потом — хоть потоп. Ей плевать, станет ли известно имя настоящего автора.

— Она знает, что вы пошли ко мне?

— Нет. Грозилась убить меня, если я так сделаю, но пять сотен — это пять сотен, — ответил парень и с легкой тревогой добавил: — Ведь вы не думаете, что она и вправду меня убьет?

— Постучите по дереву, — посоветовал я. — Ладно, подумаю, как вам помочь.

Когда парень ушел, я запер дверь и твердо решил не открывать, даже если ко мне пожалует Гретхен.

На другой день, часов в восемь вечера, Стаббинс, Макги и я уселись за судейский стол на круглых подмостках и открыли финальный тур конкурса «Мисс Пятьдесят Штатов». Глядя на девушек, я невольно подумал, что Гретхен, Мелисса и Оливия во всех смыслах на голову выше остальных. Может быть, потому, что умели печатать на машинке? Или просто я видел их чаще, чем других участниц? Я вздохнул. Две девушки угрожали мне смертью. Но кто же подбросил записку?

Оливия? Она грозила мне на словах. Но была ли она автором записки? Или просто решила воспользоваться удобным случаем? А тут еще эта «Над пропастью держи». Оливия не была автором картины, и это автоматически исключало ее из числа претенденток на победу. Да. С Оливией покончено.

Остаются Гретхен и Мелисса. Гретхен не приходила ко мне накануне, но почему? Потому что не писала записку? Или не изловчилась подсыпать снотворного в молоко своей наставницы?

А Мелисса? Интересно, сумела ли ее внучатая тетушка Феба убедить участливых присяжных, что пристрелила капитана янки в порядке самообороны? А может, ее упрятали за решетку?

Без нескольких минут десять Стаббинс, Макги и я пришли к единодушному решению. Я взял микрофон и возвестил затаившему дыхание миру, что новой «Мисс Пятьдесят Штатов» стала Мелисса, «Мисс Южная Каролина».

Засим, разумеется, последовал обычный в таких случаях взрыв шума и гама. Мелисса разревелась от счастья. Гретхен и Оливия тотчас последовали ее примеру. Обняв победительницу, они от всего сердца поздравили ее. Оливия заявила, что Мелисса заслужила свой триумф. В заключение Оливия и Гретхен сцепились в крепком объятии и прослезились, радуясь за свою более удачливую соперницу.