Чтение онлайн

— Готово, — Денис отключил кабель и протянул машинку мне. — Можешь завтра отдать в полицию.

— А что там было? — спросила моя любопытная дочь.

— Дарья, иди смотри телевизор! — притворно нахмурила я брови.

— Ага, еще вымой руки и сделай уроки, — фыркнула она в ответ, но из комнаты вышла.

Денис щелкнул мышкой на файл с названием «Магдалина». На экране появились строки: «Не могу поверить своим глазам, ушам и остальным органам чувств. Кажется, сегодня — великий день! День, который сопоставим с днем первого термоядерного взрыва или открытия вируса СПИДа. Может быть, остановиться? Не идти дальше? Боязно…

Но если не я, то кто же? Все равно иероглифы прочитают и найдут то, что ищут последние две тысячи лет. Не зря же пытались украсть Туринскую плащаницу.

Итак, все по порядку. Илья, не забывай, ты ученый и должен действовать, как полагается разумному человеку, а не фанатику. Хотя кто сказал, что харамиты — фанатики? Кому-то выгодно представить нас такими, чтобы на землю пришел Страшный Суд и около холмов Мегидо завязался последний бой…»

— Денис, я ничего не понимаю… О чем он пишет? — спросила я.

— По порядку: «Туринская плащаница» — кусок ткани, на котором отпечатался лик Христа и остались капли его крови. По преданию, Мария Магдалина завернула в нее тело Иисуса, когда его сняли с креста. Плащаницу долго исследовали, производили радиоуглеродный анализ, а к какому выводу пришли — неизвестно. По крайней мере, Ватикан скрывает результаты исследований. Но считается, что это священная реликвия, и ей поклоняются миллионы христиан.

— Надо полагать, она имеет какую-либо материальную ценность?

— Естественно, и если ее хотели украсть, то это сделали те, которые представляли себе, сколько она стоит.

— Понятно… А вот это что? — я ткнула пальцем в экран. — Мегидо. Что-то смутно знакомое.

Денис улыбнулся:

— Эх ты, а еще переводчица с иврита, — поддразнил он меня. — Забыла, что ли, что для человека, у которого иврит — родной язык, Гееном — это всего лишь овраг рядом с Иерусалимом, а не геенна огненная. Вот и Мегидо — это холм в Галилее. А как на иврите гора?

— Ар, — ответила я, и меня озарило: — Армагеддон! Гора Мегидо! Вот что имел в виду Илья. Последний бой сил зла и добра.

— Ну конечно, — кивнул он. — Мы же привыкли к названиям, которым по три тысячи лет. Например, когда восемьсот пятьдесят лет назад Москва только зарождалась, нашему маленькому Ашкелону было уже около четырех тысяч лет и он пережил одиннадцать царств, начиная с ханаанского.

— Это похоже на вечность, — подтвердила я.

— Вот только что меня смущает, — задумчиво проговорил Денис, глядя на экран, — харамиты… Мне о них ничего не известно. Что за секта? Кто такие?

— Загляни в Интернет, — Дашка снова была тут как тут, — в Интернете есть все.

— Ты права, — кивнул он в ответ, — вот и лезь, инициативная наша, подключайся.

— Вот всегда так, — ворчала моя дочь, залезая под столик, где был разъем для телефонного кабеля, — сколько раз тебя прошу, мамочка, ну вызови ты техника со станции, пусть поставит розетку. Нет, я должна нагибаться…

— Дарья, разговорчики! Лишние наклоны тебе не помешают.

Наконец, все было в порядке, тоненько запищал модем, и мы окунулись в паутину глобальной сети. Денис запустил поиск по ключевому слову «харамит». Компьютер выдал несколько ссылок. Помимо всяческих славословий и призывов присоединиться к «истинно верному течению», поиски привели к следующим результатам: секта харамитов появилась лет пятьдесят назад, в 1946 году. Ее основатель, Бенджамен Уорнер, учился в Мичиганском университете США и был адвентистом седьмого дня. Адвентисты — это известное явление в христианской жизни, они признают Ветхий завет и чтят как святой день субботу, а не воскресенье.

На сайте помещалось «Житие святого Бенджамена» с его фотографией в рамке из ангелочков. Рядом красовались молитвы, видимо сочиненные самим харамитским пророком. На снимках был изображен ничем не примечательный молодой человек с прилизанными волосами в узком костюмчике начала пятидесятых годов. Вот что я смогла перевести с титульной страницы сайта…

Бенджамен Уорнер отошел от секты адвентистов, богатой и пользующейся большим влиянием в Америке, чтобы основать свое течение гностического характера. Он верил, что Христос являлся одновременно воплощением двух противоборствующих сил — Добра и Зла, Бога и Сатаны. И пока Иисус был жив и проповедовал свое учение, эти силы в нем были уравновешены. За такую крамолу Уорнер был изгнан из университета, а потом и вообще стал персоной нон грата. Но он не пал духом. Пророк ездил по стране, и к нему присоединялись ученики и сочувствующие. Их число росло с каждым годом. Далее шел перечень брошюр и цитаты патриарха.

— Смотри, Денис, — я ткнула пальцем в экран, — вот откуда ноги растут. Илья учился в этом самом Мичигане, а начальницу археологических раскопок зовут Барбара Уорнер. Уж не родственница ли она этому Бенджамену? Что-то я не верю в совпадения…

— Возможно, возможно, — пробормотал Денис, вглядываясь в текст, — я слышал нечто подобное… Вспомнил! Как-то мне попалась интересная книжка. Ты же знаешь, Валерия, одно время я сильно увлекался историей Израиля, даже хотел пойти учиться на историка. Книжка была небольшая, на английском языке и называлась «Евангелие от Марии Магдалины».

— А что, есть и такое? — удивилась я. — Насколько мне известно, евангелистов всего четыре: Лука, Матфей, Марк и Иоанн.

— Верно, — кивнул он, — но то, о чем я говорю, это — апокрифическое евангелие, то есть не признанное официальным каноническим текстом. Их известно, по-моему, не менее полусотни — от Фомы, от Петра, есть даже «Евангелие евреев», еще какое-то «Евангелие истины»… Не все сохранились полностью, в том числе и из «Евангелия от Марии Магдалины» до нас дошли только отрывки. Так вот, именно в нем рассказывается о совершенно другом облике Христа. В его душе были и темные, и светлые силы. Темное шло от его человеческой натуры, земной и обыкновенной, а светлое — от божественной сущности. Видимо, именно это евангелие харамиты приняли за основу своей религии, за что их и прозвали отступниками. Скорее всего они верят, что Иисус был обыкновенным человеком, может быть, даже влюбился в Марию Магдалину… Ведь с этой точки зрения можно объяснить его многие поступки. Например, изгнание торговцев из храма. Ты знаешь эту историю?

— Напомни, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнул он и спросил: — Чем раньше, в те времена, был храм? Охраняемым местом за крепостными стенами. Люди там встречались, общались, совершали сделки купли-продажи. И конечно же, молились Богу. Было принято после удачного завершения бизнеса внести свою лепту на развитие храма. А как же иначе? — Денис улыбнулся. Он так ярко описывал мне ту патриархальную жизнь, что я словно бы воочию увидела пыльных путников, входящих в храмовые ворота, менял в полосатых халатах, услышала гортанные крики спорящих… — И тут, представь себе, Валерия, в этот обычный мирок со своими законами и принципами врывается кучка хулиганов. Во главе их молодой человек с фанатичным блеском в глазах и растрепанными волосами. Они начинают громить торговцев. Как ты это назовешь? И что должны были подумать люди, сидящие там и занимающиеся своим делом?