Чтение онлайн

Тщательно разработанный план произвел на Гесса глубокое впечатление.

Однако проектировщики чувствовали, что рано или поздно столкнутся с особой трудностью, из-за которой Гесс и был вызван в Берлин. Нацисты знали, что гарантировать бесперебойную работу лагерей уничтожения в Западной Европе будет чрезвычайно трудно. Куда удобнее использовать Польшу, занимающую положение между Западной Европой и Балканами. Там можно построить огромный образцовый лагерь, ведь помимо евреев предстояли еще русские и прочие военнопленные, партизаны, политические противники в оккупированных странах, марксисты, большевики, религиозные фанатики-католики, цыгане, уголовники, масоны, наконец — соотечественники-немцы, болтающие о мире, свободе, профсоюзах и тому подобном. А еще есть подозрительные иностранцы, проститутки, гомосексуалисты и множество других нежелательных элементов. Всех их необходимо уничтожить, чтобы превратить Европу в место, пригодное для жизни арийцев.

Как раз о создании такого лагеря, куда можно было бы помещать людей любой категории, и говорил Эйхман с Гессом. В награду за долголетнюю верную службу Гесс назначался начальником этого лагеря. Эйхман указал на карте небольшой городок у польско-чешской границы — Освенцим.

Поезд, что вез Дова Ландау на юг, остановился в Кракове. Состав подали на боковую ветку, а там к нему прицепили вагоны с французскими, греческими, югославскими и голландскими евреями. На открытых платформах везли итальянских евреев, тоже следовавших на «поселение». Стоял жестокий холод. Ледяной ветер со снегом пробирал насквозь Дова, не защищенного от холода ничем, кроме разорванной в клочья рубашки и скупого тепла от тесно сбитых в кучу человеческих тел.

Берлин, Германия, 1940 — 1941

Нацистские главари не случайно назначили Гесса руководить чудовищной человеческой бойней в Освенциме. Они знали, кого выбирают. Карьера Гесса началась с прихода Гитлера к власти. До назначения в Освенцим он был заместителем начальника лагеря в Заксенхаузене. Гесс был человек аккуратный до педантичности, способный выполнить любой приказ, не задавая вопросов. Кроме того, он не боялся никакой работы

Вечно утопающий в грязи небольшой городок Освенцим, расположенный на окраине Силезского угольного бассейна, ничем до этого не выделялся. Неподалеку от него расчистили от деревень и ферм территорию в 20 тысяч акров и окружили ее забором. На осуществление грандиозного проекта были брошены лучшие инженеры, строители, транспортники. Газовые камеры решили строить в двух милях от главного лагеря, в поселке Биркенау, который находился на отшибе и имел собственные подъездные пути. Оттого на Биркенау и пал выбор, что туда было удобно подавать железнодорожные составы со всех концов Европы.

Прежде чем приступить к созданию системы концлагерей, немцам пришлось сначала преодолеть разногласия в своей собственной среде. Германской армии для успешного ведения войны на Восточном фронте постоянно требовались вагоны. Использование дефицитнейшего подвижного состава для перевозки евреев генералы считали нелепостью. Однако нацистские главари твердо стояли на том, что «окончательное решение» еврейского вопроса столь же важно, как и успешное ведение войны. Так утверждал сам Гитлер, принявший, несмотря на возражения военного командования, сторону СС, СД и гестапо.

Став начальником освенцимского лагеря, Гесс поехал в Треблинку, чтобы ознакомиться с тамошними методами уничтожения, и пришел к выводу, что начальник Треблинки полковник СС Вирт — не более чем дилетант. В Треблинке евреев уничтожали окисью углерода, что было малоэффективно. Аппаратура уничтожения то и дело выходила из строя, расходовался ценный бензин. Вирт действовал бессистемно, почти не прибегал к обману отправляемых на смерть, отчего часто случались беспорядки. Наконец, считал Гесс, что это за лагерь, где за один прием можно уничтожить только триста человек!

Когда газовые камеры в Биркенау были введены в эксплуатацию, Гесс провел серию опытов над первыми «гостями». Он и его ученые пришли к заключению, что наиболее эффективен «циклон Б», газ, содержащий синильную кислоту. Он заказал огромные количества этого газа у Гамбургской компании по производству инсектицидов.

Газовые камеры в Биркенау имели по проекту разовую пропускную способность три тысячи человек. При соответствующей погоде и максимальном использовании мощностей можно было уничтожать до десяти тысяч в день.

Поезд, что вез Дова Ландау, состоял теперь из пятидесяти вагонов. Он остановился на станции Гжанов, последней перед Освенцимом. Каждый пятый пассажир умер в пути. Сотни других примерзли к стенам вагонов и не могли сдвинуться с места, не оставив клочьев своего мяса. Многие женщины выбрасывали по дороге детей из вагонов, надеясь, что крестьяне, глазевшие на поезда, подберут их. Трупы выгрузили и забросили в шесть новых вагонов, специально для этого прицепленных в хвосте. Дов, хоть и полуживой, был начеку. Он знал, что его ждет, и понимал, что теперь как никогда раньше ему понадобится проявить находчивость. Поезд опять тронулся. До Осенцима оставался час езды.

Освенцим, 1941 — 1942

Гесс непрерывно совершенствовал процесс уничтожения в Биркенау. Сначала он разработал систему обмана, благодаря чему жертвы сохраняли спокойствие до самого конца. Вокруг зданий, в которых размещались газовые камеры, посадили деревья, разбили газоны и цветники, прибили таблички с надписью на разных языках: «Зона санитарной очистки». Главный же обман состоял в том, что жертвам внушали, будто они должны пройти медосмотр и дезинфекцию, а там им выдадут новую одежду и отправят в рабочие лагеря.

Вокруг газовых камер были оборудованы чистенькие раздевалки с пронумерованными вешалками для одежды. Каждому приказывали запомнить свой номер. Затем их стригли наголо и велели снять очки, прежде чем зайти в «душевую».

Каждому выдавали нумерованный кусочек мыла, затем их вели нагими — по три тысячи человек сразу — по длинным коридорам, по бокам которых были десятки огромных дверей. Когда эти двери открывались, идущие «на дезинфекцию» могли видеть огромные душевые.

Большинство людей находились в таком подавленном состоянии, что ничего не успевали заподозрить и спокойно входили в «душевые». Только немногие успевали рассмотреть свой кусочек мыла и обнаружить, что это всего лишь камень. Кое-кто изредка замечал, что душевые отверстия на потолке фальшивые, а на полу нет стока для воды.

Бывало, в последнюю минуту возникала паника, но немцы хранили бдительность, они заталкивали строптивых в «душевые» кнутами и дубинками. Затем стальные двери плотно запирались на болты.

На каждую «душевую» уходило одна-две канистры «циклона Б»; минут через десять — пятнадцать все заканчивалось.

Затем приходили зондеркоманды, составленные из таких же заключенных, которые разгружали газовые камеры и перевозили трупы к печам. Перед загрузкой в печь с трупов снимали золотые кольца, вырывали золотые коронки. Все это отправлялось на переплавку, а затем в слитках — в Берлин. Черепа особо красивой формы эсэсовцы-охранники частенько брали после соответствующей обработки себе на память в качестве пресс-папье.