Чтение онлайн

На Валландера вдруг навалилась усталость. От вечного дыма сигарет майора Лиепы разболелась голова.

«Что же делать, — лихорадочно думал он. — Что стал бы делать Рюдберг?»

Прошло два дня, а исчезновение спасательного плота по-прежнему оставалось загадкой.

Майор Лиепа сказал, что тратить силы на поиски не имеет смысла. Курт Валландер нехотя с ним согласился. Но ощущение, что он совершил ужасную ошибку, не покидало его. Он пребывал в дурном настроении, и каждое утро просыпался с головной болью.

Над Сконе пронеслась сильная снежная буря. Полиция предупреждала население по радио, что лучше не садиться за руль без особой необходимости. Дом около Лёдерупа, где жил отец Валландера, занесло снегом. Но, когда комиссар позвонил отцу и спросил, не нужно ли ему что-нибудь, старик ответил, что даже не заметил, что дороги замело. Во внезапно разразившемся всеобщем хаосе дело с расследованием застопорилось. Майор Лиепа заперся в комнате Сведберга и изучал рапорт о револьверных пулях, который прислал Лувэн. Валландер встретился с Анетт Бролин и отчитался о ходе расследования. Каждый раз, когда они виделись, он вспоминал, что год назад был сильно в нее влюблен. Анетт Бролин связалась с Генеральной прокуратурой и правовым управлением МИДа и получила четкие указания: закрыть дело в Швеции и передать его милиции города Риги. Майор Лиепа должен был проследить, чтобы латвийская милиция представила шведскому МИДу официальный запрос.

В один из вечеров, когда буря разыгралась особенно сильно, Валландер пригласил майора Лиепу к себе домой. Он купил бутылку виски, которую они пили в течение вечера. Валландер чувствовал, что опьянел уже после нескольких глотков. А на майора это, казалось, совсем не подействовало, Валландер стал называть его просто «майор», и Лиепа ничего не имел против. Разговорить латышского следователя оказалось непросто. Валландер не мог понять, то ли майор стесняется, то ли ему трудно говорить по-английски, то ли он вообще не отличается многословностью. Валландер рассказал ему о своей семье, о Линде, которая учится под Стокгольмом. Майор Лиепа коротко сказал, что женат на женщине по имени Байба. Детей у них нет. Вечер тянулся, и они долгое время сидели молча, держа в руках стаканы.

— Швеция и Латвия, — произнес Валландер. — Похожи ли они? Или совсем не похожи? Думая о Латвии, я пытался вспомнить хоть что-нибудь об этой стране. Но так ничего и не вспомнил. А ведь мы соседи.

Едва задав вопрос, Валландер понял его бессмысленность. Швеция не является колонией, подчиненной чужой стране. На улицах шведских городов никто не строит баррикады. Никто не стреляет в невинных людей и не бросает их под колеса бронетранспортеров. Что же может быть общего между этими странами?

Ответ майора ошеломил его.

— Я человек верующий, — сказал он. — В Бога я, правда, не верю, но ведь можно верить во что-то, что находится за пределами нашего ограниченного понимания. Даже в марксизме есть много религиозных черт, хотя его и представляют как рациональное учение, а не только как идеологию. Я впервые оказался на Западе. Раньше я мог ездить только по СССР, в Польшу или в другие прибалтийские республики. В этой стране я увидел материальный достаток, на мой взгляд, невероятный. Между нашими странами есть различие, которое одновременно является сходством. Обе наши страны бедны. Но у бедности разные лица. Нам не хватает вашей свободы и изобилия. У вас я вижу духовную бедность, она в том, вам не приходится бороться за выживание собственной страны. Для меня эта борьба стала религией. Я не поменял бы свою страну ни на какую другую.

Валландер понял, что ответ на этот вопрос майор подготовил заранее. Ему не понадобилось подыскивать нужные слова.

Но о чем же он хочет сказать? О бедности в Швеции?

Валландеру захотелось возразить.

— Вы ошибаетесь майор, — сказал он. — Даже в нашей стране идет борьба. Для многих людей благополучие, о котором вы говорите, недоступно. Конечно, никто не умирает с голоду. Но вы ошибаетесь, если думаете, что нам не приходится бороться.

— Единственная борьба — это за национальное выживание, — ответил майор. — Я понимаю под этим борьбу за свободу и независимость. Все, что сверх этого, человек выбирает сам. Никто не должен заставлять его.

Разговор прервался. Валландер хотел задать майору много вопросов, в том числе и о том, что произошло месяц назад в Риге. Но он не решился. Он не хотел показывать, как мало знает о Латвии. Вместо этого он встал и поставил пластинку Марии Каллас.

— «Турандот», — узнал музыку майор. — Очень красивая опера.

За окном свистел ветер и бушевала метель. Валландер смотрел вслед майору, когда тот шел в гостиницу после полуночи. Как шагал в своем нелепом пальто навстречу ветру.

На следующий день буря утихла. Заснеженные дороги пришлось снова расчищать. Проснувшись утром, Валландер почувствовал себя неважно. Но во сне в его голове появилась идея. Пока не пришло решение Генеральной прокуратуры, они с майором могли бы поехать в Брантевик и найти тот рыбацкий катер, на котором он побывал на прошлой неделе.

Едва пробило девять, они сели в его машину и поехали на восток. Все вокруг было покрыто снегом, искрящимся под ярким солнцем. Было минус три, безветренно.

В гавани было пустынно. У крайнего пирса покачивалось несколько рыбацких катеров. Валландер не мог бы сказать сразу, на борту какого он уже был. Они дошли до пирса, и Валландер отсчитал семьдесят три шага.

Катер назывался «Байрон» — деревянный, выкрашенный в белый цвет, приблизительно сорок футов в длину. Валландер ухватился одной рукой за шершавый канат и зажмурился. Узнает ли он его? Он не знал точно. Они взобрались на борт. Над грузовым люком был натянут темно-красный брезент. Когда они подошли к рулевой рубке, Валландер вдруг споткнулся о свернутый трос. Теперь он узнал: это был тот самый катер. Рубка оказалась заперта на большой висячий замок. Майор отвязал угол брезента и посветил в грузовой отсек карманным фонариком. Внутри было пусто.

— Здесь нет рыбного запаха, — заметил Валландер. — Ни чешуи, ни сетей. Этот катер перевозит контрабанду. Но какую контрабанду? И куда?

— Какую угодно, — ответил майор. — Поскольку в наших странах не хватает всего, они могут перевозить всё.

— Я наведу справки о владельце катера, — сказал Валландер. — Хотя я и давал обещание, я могу узнать, кто владелец. А вы, майор, стали бы давать такое обещание?

— Нет, — ответил Лиепа. — Ни за что не стал бы.

Больше осматривать было нечего. Вернувшись в Истад, Валландер посвятил остаток дня наведению справок о том, кто владел катером «Байрон». Это доставило ему немало хлопот. За последние годы судно бесчисленное количество раз меняло хозяев. В числе их оказалась и торговая компания из Симрисхамна с необычным названием «Рыба ненастного берега». Затем судно продали рыбаку по фамилии Эрстрём. Он в свою очередь тоже продал его всего через несколько месяцев. Наконец Валландеру удалось установить, что сейчас катером владеет некто по имени Стен Хольмгрен, проживающий в Истаде. Валландер с удивлением обнаружил, что этот человек живет на одной с ним улице Мариагатан. Он поискал Стена Хольмгрена в телефонном справочнике, но не нашел. В мэрии города Мальмё сведения о том, что Стен Хольмгрен зарегистрировал какое-либо предприятие, отсутствовали. На всякий случай Валландер проверил в мэрии Кристианстада и Карлскруны. И там не было записей ни о каком Стене Хольмгрене.

Валландер отложил ручку и вышел налить себе кофе. Едва он вернулся в комнату, зазвонил телефон. Звонила Анетт Бролин:

— Угадай, какие у меня новости, — сказала она.

— Наверное, тебя не устроило наше расследование?

— Это само собой. Но я имею в виду другое.

— Тогда не знаю.

— Расследование должно быть прекращено. Дело переводится в Ригу.

— Это точно?

— Генеральная прокуратура и Министерство иностранных дел едины во мнении. Они заявляют, что расследование надо прекратить. Я только что получила эти сведения. Все формальности, разумеется, будут улажены в ближайшее время. Твой майор может возвращаться в Ригу. Пусть заберет с собой и трупы.