Чтение онлайн

В более позднем варианте к интермедиям добавилось и предисловие. Рукопись открывалась двумя письмами, написанными от лица Толкина и его друга. Толкин в письме «к читателям» сообщал, что «получил рукопись и сопроводительную записку» от своего друга, который «работал в Институте проблемных исследований в Дербишире». Друг, соответственно, писал Толкину, что «в силу невероятных обстоятельств нам, пятерым, довелось участвовать в одном эксперименте, окончившемся для нас… плачевно. Мы оказались обладателями совершенно фантастической информации». Предисловие написал Семён Уманский, много работавший с самиздатовским переводом Бобырь и даже создавший его расширенную и дополненную версию.

Такой приём позволял не вносить никакого научного элемента в сам текст «Властелина Колец». История кольца помещалась в «далёкое прошлое», не будучи привязанной, впрочем, к реальной земной истории. Единственное «вторжение» интермедий в текст самой «Повести…» заключалось в том, что нуменорцы были названы «пришельцами из-за Моря». А в интермедиях исследователи предполагают, что «Нуменор, или Вестернесс, может быть вообще другой планетой. Пришельцы из-за Моря — инопланетные пришельцы».

Так «Властелин Колец» стал научной фантастикой.

Итак, в 1966 году в редакцию журнала «Техника — молодёжи» поступила на рецензию рукопись. Это был научно-фантастический роман «Повесть о Кольце» в переводе Зинаиды Бобырь. В редакции рукопись прочитали, но печатать не решились. По воспоминаниям очевидцев, дело было даже не в том, что роман мог показаться антисоветским. Просто даже в адаптированном виде (впрочем, о факте адаптации никто не знал) книга казалась слишком уж необычной. В публикации было отказано.

Так что этот уникальный перевод почти двадцать лет добирался до читателя «кружным путём» — в составе других (либо безымянных, либо чужих) текстов, а когда, наконец, был издан официально (дважды и довольно большим тиражом), оказался всего лишь одним из многих других переводов — и едва ли не худшим, по мнению большинства любителей Толкина.

Собственно, за эти годы произошло непоправимое: исчез контекст, в котором только и имели смысл изменения, внесённые в текст переводчицей. А издатели и не подумали пояснить читателю, в чём особенность этого перевода. «Повесть о Кольце» вышла не только без комментариев и тем паче интермедий, но, кажется, даже без редактуры. И, разумеется, вызвала у читателей начала девяностых резкое отторжение.

К счастью или к сожалению, перевод Бобырь остался лишь памятником эпохе. И всё же интересно, что было бы, если бы этот замысел воплотился. Каким бы стал в нашем сознании Толкин? Какие шоковые разоблачения ждали бы нас с падением «железного занавеса» и появлением альтернативных переводов? Как воспринимался бы жанр фэнтези после того, как несколько десятилетий любимой книгой была бы история о научном исследовании волшебного предмета?

Чтобы лучше представить такое альтернативное развитие событий, мы помещаем в этот номер текст интермедий. Это первая их публикация, — и мы надеемся, что, рассказав историю «Повести о кольце», мы восстановим в глазах многих почитателей Толкина добрую репутацию замечательной переводчицы и настоящего паладина фантастики Зинаиды Анатольевны Бобырь.

Для подавляющего большинства читателей старшего поколения, как и для многих юных поклонников Толкина, любимым стал перевод «Властелина Колец» Владимира Муравьёва и Андрея Кистяковского. Он выдержал уже больше двадцати пяти изданий — и продолжает выходить при каждом удобном случае, несмотря на обилие переводов-конкурентов. Очередное переиздание «кистемуровского» «Властелина Колец», а также «Хоббита» выпустят буквально на днях в издательстве АСТ. На этот раз оно приурочено к выходу первой части фильма «Хоббит», что ясно видно по новым обложкам.

— Вот, смотрите, — сказал Инженер.

Остальные собрались вокруг стола, разглядывая то, что он положил на середину, потом недоумённо переглянулись.

— Что это такое? — спросил Кибернетик.

«Это» было массивным гладким кольцом — очевидно, золотым. На белой поверхности стола оно сияло, словно излучая свой собственный свет. Его форма и обработка были безупречны.

— Что это? — повторил Кибернетик.

— Вы видите: золотое кольцо. То есть я думаю, что оно золотое.

— Что-то в нём странное… Откуда оно? Никогда таких не видел…

Инженер сел к столу и накрыл кольцо ладонью.

— Я тоже, — медленно произнёс он. — У нас таких не бывает. Его извлекли из скважины № 5 — знаете, она одна из самых глубоких. Точнее говоря, извлекли не его, а базальтовый керн. У вас было задание — испытывать базальты на плавкость…

— Мы знаем, — нетерпеливо прервал его Физик. — При чём тут это кольцо?

— Мы расплавили керн, — продолжал Инженер, словно не заметив, что его прервали. — Всё было нормально. И вдруг расплав забурлил, и мы увидели, что на поверхность что-то всплыло. Оказалось — вот это кольцо.

Он убрал руку, и остальные взглянули на золотой кружок с ещё большим недоумением.

— Невероятно! — прошептал Химик. — Но тогда это не золото! Золото такой температуры не выдержало бы…

Инженер пожал плечами.

— Поэтому я и принёс показать его вам. Самое удивительное то, что, когда я достал его из тигля щипцами, оно оказалось почти холодным. Во всяком случае, его можно было взять голой рукой.

Координатор протянул к кольцу руку, потом медленно опустил её.

— Базальт… — с сомнением проговорил он. — Такая древность — и это кольцо…

— Древность? — возразил Химик. — Древность — ещё не значит варварство. Разве мы не знаем случаев, когда древние культуры оказывались более высокими, чем сменившие их молодые? Вспомни хотя бы Атлантиду.