Чтение онлайн

Наверное, здесь стоит сказать пару слов о роли переводчика в советские времена. Негласная «квота» на зарубежную фантастику была крайне мала, прокормиться с неё было не слишком реально. Поэтому переводами зарубежных фантастов занимались, как правило, люди неравнодушные. И старались они выбрать самые лучшие тексты и перевести их как можно качественнее. Да, многие шедевры оставались за бортом, но зато почти каждый переведённый текст был вершиной зарубежной НФ.

Редкие молодые переводчики сравнятся с Ириной Гуровой, Норой Галь, Татьяной Шинкарь, Владимиром Бакановым, Львом Ждановым — и Зинаидой Бобырь. Она переводила — и переводила блестяще! — Жюля Верна, Герберта Уэллса, Артура Кларка, Фредерика Брауна, Роберта Шекли, Джека Вэнса, Мюррея Лейнстера, Ларри Нивена, Вацлава Кайдоша, Брайана Олдисса, Эрика Рассела, Джека Финнея, Клиффорда Саймака, Роберта Хайнлайна и многих других. Именно в её переводе мы до сих пор читаем «Звёздных королей» Эдмонда Гамильтона, «Ржавчину» Рэя Брэдбери, «Космические течения» Айзека Азимова, «Астронавтов» и изрядную часть «Путешествий Ийона Тихого» Станислава Лема.

Всего Зинаида Анатольевна знала двенадцать языков. Правда, переводила не со всех — на португальском языке она, по её словам, так и не смогла найти ничего достойного перевода. Коллеги говорили о ней: «Человек огромной энергии; трудно подсчитать, со сколькими отличными фантастами познакомился советский читатель благодаря её таланту и трудолюбию…» Ни один из тех, кто знал другие её переводы, не мог поверить, что тот чудовищный текст, который скрывается под обложкой «Повести о кольце», принадлежит её перу. Однако это была правда.

Об этом переводе долго ничего не было известно. И только в нулевые завеса тайны начала приоткрываться. Для начала выяснилось, что «Повесть о кольце» — первая попытка перевода «Властелина» на русский язык. Рукопись датируется 1966 годом. До появления перевода Александра Грузберга, который стал самой известной в самиздате версией и, в частности, послужил источником для первых «Хоббитских игр» 1990 года, оставалось ещё десять лет, а до первого «официального» издания «Хранителей» — шестнадцать.

Вот и выходит, что этот текст был, когда ничего ещё не было. Именно он, «просочившись» в самиздат, «породил» самых первых толкинистов и, несмотря на все свои недостатки, стал питательной почвой для других переводов, ныне гораздо более известных. Согласитесь, один этот факт уже заставляет взглянуть на текст иначе. Хотя и не объясняет всего.

Итак, Зинаида Анатольевна познакомилась с «Властелином Колец» и поняла, что хочет поделиться своим открытием с советскими читателями. Довольно быстро она пришла к выводу, что в своём естественном виде трилогия не имеет шансов. Толкин был англичанином, писателем буржуазным, а значит, заведомо подозрительным. В книге встречалась магия, а значит, нужно было избежать обвинений в мистике. Мало того. Даже сейчас время от времени появляются интерпретации, согласно которым Мордор = Империя зла = СССР, и это несмотря на прямое опровержение, данное Толкином. А уж в то время цензура не могла не прицепиться к тому, что имя «Саурон» начинается на «с» и кончается на «н» — и, казалось бы, при чём тут Сталин… (Собственно, нечто похожее, как мы уже писали выше, и произошло с первыми официально изданными «Хранителями».)

Да и в целом «Властелин» был слишком уж необычным, непохожим на всё, что встречалось в литературе до той поры. И Зинаида Анатольевна решила его адаптировать. Не столько к какой-то возрастной группе, сколько к культурной и исторической ситуации в стране. Она не стала первооткрывателем этого метода. До неё были «красный граф» Алексей Толстой, превративший Пиноккио в Буратино, и Александр Волков, перестроивший Страну Оз в Изумрудный город.

В адаптированном виде Толкин имел хоть какие-то шансы прорваться к читателю. Можно было отдать его в ту же «Технику — молодёжи» — и печатать с продолжением, как печатались, к примеру, «Космические течения» Азимова: с сентябрьского номера 1965 года по июльский номер 1966-го.

Но для этого «Властелин Колец» должен был стать:

а) более коротким,

б) более понятным

и c) научно-фантастическим. Нетривиальная задача, согласитесь.

Проще всего оказалось с сокращениями. Зинаида Бобырь всю жизнь переводила НФ, с каноном жанра фэнтези она была знакома мало. Поэтому она ничтоже сумняшеся принесла в жертву то, что сейчас считается одним из основных признаков жанра: подробное описание вымышленного мира, его обитателей, законов, обычаев, языков и так далее. Переводчица сочла всё это не слишком существенными деталями и сосредоточилась на основном сюжете.

При таком подходе целые главы умещались в абзацы. «Властелин Колец» всё ещё оставался довольно объёмистой книгой, но задачу сокращения можно было считать решённой.

Упростить текст или, по крайней мере, сделать его менее непривычным тоже удалось. Дело в том, что Зинаида Анатольевна рассматривала «Хоббита» и «Властелина Колец» как единую тетралогию. Об этом она говорила в своей статье «История — сага — поэзия». Возможно, переход от сказочности «Хоббита» к суровой эпичности основной истории казался ей лишним. Во всяком случае, стиль перевода получился гораздо более «сказочным» (то есть, фактически, простым и незамысловатым), чем стиль оригинала. «Через леса и горы, через холмы, долины и поля струится к Великому Морю Великая Река — Андуин. Много стран лежит на её пути и вокруг неё, и многие народы их населяют…».Почти «в некотором царстве, в некотором государстве».

В соответствии с требованиями волшебной сказки сделаны и другие изменения. Персонажи упрощены и описаны так, что их можно однозначно отнести к добрым или злым силам. Приближена к классической пропповской и «сетка ролей»: главный герой, волшебный предмет, спутники героя, злодей… На ту же идею работает и добавленная переводчицей линия Испепеляющего Венца. В общем, непонятный жанр «Властелина» сменился гораздо менее пугающим: теперь это была сложная, странная, но несомненная сказка.

Оставалось самое трудное.

Гениальная и рискованная идея Зинаиды Анатольевны заключалась в том, чтобы поместить основной текст внутрь совершенно другой истории, сделать из него «рассказ в рассказе». Внешняя самостоятельная история была задумана как «стандартная научно-фантастическая» и должна была «скрыть», «спрятать» в себе нестандартное во всех отношениях произведение Толкина. Переводчица надеялась легализовать волшебный мир, сделав его предметом обсуждения совершенно не волшебных учёных.

Бобырь с её опытом перевода научной фантастики хорошо знала этот стиль и этот жанр. Ей казалось, что так «Повесть о кольце» может «по крайней мере приблизиться к научной фантастике, к которой мы все уже привыкли».

Так в тексте «Повести о кольце» появились интермедии. В них описывалось, как пятеро друзей — Инженер, Физик, Химик, Кибернетик и Координатор (герои «Эдема» Станислава Лема) — исследуют археологический артефакт «кольцо». Артефакт в ответ воздействует на учёных — они «вспоминают» историю кольца и записывают её, «поправляя и дополняя друг друга». Попутно они приходят к выводу, что «это не простое кольцо, а какой-то прибор», точнее, «хранилище информации, которую оно отдаёт под воздействием разряда». Чудеса, магию и волшебство в «Повести о кольце» они пытаются «объяснить с точки зрения современной науки».