Чтение онлайн

— Друзья мои, — произнес дон Вермишелли, — позвольте вам представить сестер Силикконе: Бэмби и Слонни.

Насколько я понял, Бэмби звалась та, что слева, хотя, на мой взгляд, ни малейшей разницы между ними не было. Гуннар, впрочем, эту разницу явно просек.

— Милые мои «гноччи», — сказал им дон, — мои друзья голодны. Принесите им покушать. Хм-м, — он задумчиво потер часть своих подбородков (первый и второй сверху), — для начала — немножко «полипи верачи аль-аглио» и «дуппа ди каппеллетти». Потом, может быть, тарелочку «тальятеллле верди алла маринара», еще тарелочку «старне аль вино россо» и буквально парочку «фонди ди карчиофи трифолари». Теперь закуски. Я хочу… — Он прервался, нахмурился и взмахнул рукой, отсылая девиц. — Не важно, это я решу, когда вы вернетесь. Ну-с, «андьямо», «андьямо»! — И он поторопил Слонни ласковым шлепком по «куло». Хихикая и позвякивая, сестры Силикконе исчезли.

Дон Вермишелли вновь обернулся к нам с Гуннаром.

— А теперь, друзья мои, — он поднял бокал, — за дело.

«Давно пора, черт возьми, — подумал я. — Ага. Мы о чем будем го…» Гуннар больно ткнул меня локтем под ребра, привлекая мое внимание к полному бокалу, который возник передо мной на столе.

— Это тост такой. Макс.

Подняв свой бокал, Гуннар чокнулся с доном:

— ЗА ДЕЛО!

В конце концов еду нам принесли. Смотреть на эти кушанья было очень интересно, а есть их — не очень, ибо у виртуальной еды нет ни вкуса, ни питательной ценности. Бэмби и Слонни остались у столика нас обслуживать — что тоже было абсолютно безвкусно, но порой довольно забавно: мне очень понравилось, как Гуннар, пытаясь проиллюстрировать анекдот о летчиках с авианосца, использовал пупок Бэмби вместо бокала для вина. После этого Слонни разлеглась на моем участке стола и пригласила меня повторить этот фокус с ней, но к тому времени я вычислил по странной тональности ее голоса, что она пользуется устройством сдвига частот. А это с девяностопроцентной надежностью свидетельствует, что перед вами человек, которому, хоть тресни, никак не удается разобраться со своей сексуальной ориентацией.

В положенное время со стола убрали, сестры Силикконе испарились, и пришел момент, когда прихлебывая «вино россо» и доедая остатки «полили верачи», мы приступили к деловому разговору.

Гуннар облизывал свои виртуальные пальчики.

— Это было истинное наслаждение, — сказал он дону. — Знаете, я даже и не предполагал, что еда — это так увлекательно. Например, вот это, — он встряхнул в воздухе «полили», — что за зверь такой?

— «Полипи верачи алль-аглио», — сообщил дон.

— Нет, я хочу сказать, из чего это? Что мне заказать, когда я в следующий раз пойду в «Бон Джорно»?

[ИнСг]

— Это из осьминога, — пояснил дон. — Цельный осьминог. Его бьют, пока он не превращается в нежное-нежное месиво, а потом два часа вываривают в кипящем чесночном соусе.

— А-а… — Гуннар выждал, пока дон на минуту отвлечется, положил «полипи» на стол и брезгливо прикрыл салфеткой.

— Итак! — бодро вскричал я. — Я понимаю, что время еще детское, но не могли бы мы потратить минуту-другую на дела? Ну, просто чтобы убить время до десерта.

— Десерт? — простонал дон Вермишелли. — Так рано? Ох, какие же вы нетерпеливые, ребятишки — но все же, понимаю, время пришло. — Кивнув, он сделал еще глоток из бокала и вытер верхнюю губу салфеткой размером с простыню. Я уже собирался попросить его не тянуть, когда он заговорил сам: — Макс? Гуннар описал мне твое положение. Тебе нужна… как это по-английски? — ПРАЧЕЧНАЯ, где деньги делаются чистыми. Я могу это устроить.

Ну— у, вообще-то это и требуется.

— НО, — он погрозил нам пальцем, — я не буду играть в кошки-мышки с вашей налоговкой. Это она упекла беднягу Альфонса в каталажку. — По его лицу скользнула тень печали. Лицо было большое, путешествие печали — медленное, так что я успел обернуться к Гуннару:

( — «Альфонс»?

— Капоне. Иногда дон путается, в каком веке живет.) Печальная гримаса Вермишелли закончила свое путешествие в исходной точке.

— Итак, это будет не самая идеальная отмывальня. Но она не позволит твоей приятельнице Амбер узнать, кто ты на самом деле. Этого хватит?

Я покосился на Гуннара. Тот кивнул. Кивнул и я.

Дон тоже кивнул:

— Чудесно. Ну а взамен я прошу всего лишь небольшой гонорар за уход за вашими деньгами — чисто символический. Так, пшик какой-то.

Очевидно, он ждал нашей реакции.

— И сколько?

— Десять процентов. Мелочь.

Гуннар чуть к потолку не подпрыгнул:

— ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ?

— Тише-тише, — пожал плечами Вермишелли. — Почти все другие доны слупят с вас пятнадцать. Но я с вас всего десять возьму — как с друзей.

— ЧУШЬ СОБАЧЬЯ!

— Двенадцать процентов.

— ТОГДА ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ЗАПЛАТИМ!

— Четырнадцать процентов.

Схватив Гуннара за верхнюю переднюю часть его камуфляжного комбинезона, я силой усадил его назад на скамью и, мило улыбаясь, обернулся к дону Луиджи:

— Я по-прежнему ваш друг, — произнес я с невинным видом, — и вы окажете мне большую честь, если поможете мне всего за десять процентов.

Дон Вермишелли заулыбался, кивнул и жестом отослал мальчиков-автоматчиков, которые подползли к Гуннару сзади и уже направили свое оружие на его затылок.

— Значит, по рукам. Ты знаешь, как связаться с этой так называемой Амбер?

Покопавшись в памяти, я вспомнил адрес одной очень секси-квартирки в Токси-Тауне:

— Я знаю, как ее найти.

— Чудесно. Раз так, — отвернувшись от нас, он обвел взглядом своих мальчиков-автоматчиков, выбрал одного: — Бруно, поедешь с Максом.

Дон вновь повернулся ко мне:

— Макс, отвези к Амбер моего мальчика Бруно и оставь его там. Он скажет Амбер, как переправить деньги мне.

Я поглядел на Бруно — одного из множества гладко зачесанных клонов в костюме в мелкую полоску, — подумал об Амбер, и, сознаюсь, моя правая бровь слегка выгнулась.

— О, не бойся, Макс, — утешил меня дон Вермишелли. — Если не доверять «фамилье», кому вообще остается доверять?

Четверг, утро, 0530 по Гринвичу. Гуннар ушел из клуба с Бэмби — не то спать, не то отсыпаться, он не уточнил. Ну а я ехал по темным, узким улочкам-ходам, что образовывали лабиринт Токси-Тауна. Подо мной был мой верный виртуальный «харлей-ультраглайд», ко мне, крепко уцепившись пальцами за мои ребра, всем телом приник Бруно-мальчик-Вермишелли. Тяжесть виртуального револьвера модели «Орел пустыни», который он носил за поясом, явно согревала его душу — но нехорошо давила на мою левую почку.

Найти квартиру Амбер удалось относительно просто. Конечно, парочка крупных достопримечательностей уже успела испариться со времен моего последнего визита (то есть за двадцать шесть часов с центами), но для Токси-Тауна это нормально. Топографическая стабильность этого нас. пункта — не выше, чем у скульптуры из мороженого в жаркий июльский день, но уцелевшие урлпойнты без проблем вывели меня на примерно подходящий домен, а там уж я прошел по инфоследу до узлового перекрестка, где Амбер ждала меня в прошлый раз.